Кривой домишко - Агата Кристи

— Есть, и очень отчетливое. Он написал свое завещание всорок шестом году. Мой отец ничего не скрывал от нас, и у него было чрезвычайноразвито чувство семьи. Он созвал семейное собрание, на котором присутствовал иего поверенный, — последний по просьбе отца ознакомил всех с условиямизавещания. Мистер Гэйтскилл, несомненно, уже дал вам исчерпывающую информациюпо этому поводу. Моей мачехе оставалось сто тысяч фунтов в дополнение к весьмащедрому содержанию. Остальные деньги должны были быть разделены на три части,одна из которых предназначалась мне, другая — брату и третья — моим троимдетям. Состояние отца огромно, но и налог на наследство, конечно, будет оченьбольшим.

— Что завещается слугам?

— Ничего. Заработная плата слуг увеличивалась с каждым годомслужбы здесь.

— Извините за нескромный вопрос… Вы сейчас не нуждаетесь покакой-либо причине в деньгах?

— Налог на доходы, как вы знаете, сейчас довольнозначителен, но нам с женой хватает денег на все. Более того, отец часто делалнам щедрые подарки и в случае надобности немедленно помог бы деньгами любому изнас. — Филип помолчал и потом холодно отчеканил: — Уверяю вас, инспектор, уменя не было причин желать смерти отца.

— Не надо думать, что я в чем-то подозреваю вас, мистерЛеонидис. Просто мы должны знать все обстоятельства дела. Теперь, боюсь, явынужден буду задать вам еще один щекотливый вопрос. Это касается отношениймежду вашим отцом и его женой. У них были хорошие отношения?

— Насколько мне известно — великолепные.

— Они не ссорились?

— Думаю, нет.

— У них была… очень большая разница в возрасте…

— Да.

— Вы… Извините… одобряли второй брак вашего отца?

— Моего мнения никто не спрашивал.

— Это не ответ, мистер Леонидис.

??? Если вы настаиваете, я отвечу. Я находил этот брак неумнойзатеей. — Вы пытались протестовать против него?

— Меня поставили перед свершившимся фактом.

— Наверно, это сильно потрясло вас?

Филип не ответил.

— Вы были недовольны поведением вашего отца?

— Мой отец имел полную свободу делать все, что ему хочется.

— Вы находились в дружеских отношениях с миссис Леонидис?

— Безусловно. Мы крайне редко виделись.

Инспектор поменял тему.

— Вы можете рассказать что-нибудь о мистере Лоуренсе Брауне?

— Боюсь, нет. Его нанимал мой отец.

— Но он был нанят учить ваших детей, мистер Леонидис.

— Да, это так. Мой сын переболел детским церебральнымпараличом — в легкой форме к счастью, после чего было признано нецелесообразнымотдавать его в школу. Отец предложил нанять для Юстаса и его младшей сестрыДжозефины домашнего учителя. Выбор кандидатур в то время был довольноограниченным — выбирать приходилось из людей, освобожденных от военной службы.Рекомендации этого молодого человека показались отцу и тете (которая всегдазанималась детьми) удовлетворительными, и я согласился с их решением. Могу добавить,что преподаватель полностью устраивает меня: он добросовестен и компетентен.

— Он живет на половине вашего отца? Не здесь?

— Просто наверху больше свободных комнат.

— Не замечали ли вы когда-нибудь… извините, за этот вопрос…каких-нибудь признаков интимных отношений между Лоуренсом Брауном и вашеймачехой?

— У меня не было возможности заниматься подобныминаблюдениями.

— Вы не слышали каких-либо сплетен или слухов на эту тему?

— Я не обращаю внимания на сплетни и слухи, инспектор.

— Весьма похвально, — вздохнул инспектор Тавернер. — Значит,вы ничего не видели, ничего не слышали и ничего не можете сказать?

— Если вам угодно формулировать это таким образом,инспектор, — то да.

Тавернер поднялся.

— Что ж, благодарю вас, мистер Леонидис.

Я незаметно последовал из библиотеки вслед за Тавернером.

— Да-а, — протянул инспектор. — Этот тип бесчувствен какбревно.