Последний вечер - Сандра Браун

– Грант, не надо. – Она прикусила нижнюю губу.

– Месяцами я пытался убедить себя, что забочусь о твоем целомудрии. Я грезил тобой наяву, объясняя себе, что волнуюсь, что во мне проснулся братский инстинкт защитника. Но потом мне пришлось признаться себе, отчего меня так мучают эти мысли. Я ему завидовал. Я…

– Нет, прошу. Не говори этого. Не…

– Я хотел сам целовать и ласкать тебя, Шелли. Хотел увидеть твои груди, прикоснуться к ним языком…

– Хватит! – крикнула она, высвободила ноги из его рук и вскочила так резко, что закружилась голова. – Мне нужно взять другую книгу, – объяснила она, чуть не перевернув стул, на котором сидела.

Даже не обувшись, она бросилась прочь и скрылась среди стеллажей. Отыскав темный проход с перегоревшей лампой над головой, она измученно прислонилась к холодному металлу книжных полок и уронила пылающий лоб на согнутые руки.

– О, господи! Прошу, не дай этому наваждению снова завладеть мной, – простонала она, – я не позволю ему снова разрушить мне жизнь.

Но как бы Ширли ни сопротивлялась, он уже влиял на ее жизнь, эмоционально и физически. Лишил рассудка, полностью завладел мыслями. Ее тело страстно желало познать его ласки. Многообещающий поцелуй у двери убедил ее в том, что Грант сможет удовлетворить терзающую ее изнутри жажду.

Ей до боли хотелось удовлетворения, хотелось вырваться из оков страсти. Его руки и губы могли принести облегчение. Но нет, невозможно. Она боролась с этой привязанностью годами и в решающий момент не собиралась сдаваться.

Когда он возник из тени, Шелли не пошевелилась.

Она все так же неподвижно стояла у полки, когда услышала, как он подошел ближе. Она знала: следует бежать прочь, бежать как можно быстрее, но ноги не слушались, и она так и не смогла заставить себя пошевелиться. Словно окаменела, в ужасе ожидая, что он к ней прикоснется… И молясь, чтобы он поступил именно так.

Дрожащей рукой он отвел в сторону ее волосы и прошептал прямо в ухо:

– Шелли, ну что опять не так?

Он прижался к ней, словно стараясь вобрать в себя ее тело. Он был гораздо выше, но физически они удивительно подходили друг другу: его плечи изгибались вокруг ее плечей, грудь закрывала ее спину, его твердая сила сглаживалась ее кроткой мягкостью.

– Шелли? – повторил он.

– Все. Все не так, – угрюмо покачала головой она.

– Ты ошибаешься. Я этого не допущу. Никто не посмеет мне ничего сказать. Не в этот раз. – Он обнял ее за талию, прижав к себе еще крепче.

Она содрогнулась от желания.

– Грант, прошу тебя. Тебе не удастся легко мной манипулировать. Я ведь больше не ребенок.

– Слава богу.

– Но веду себя, как маленькая.

– Только если откажешься увидеть и принять неизбежность происходящего.

– Но нельзя думать, будто все предрешено. Неизбежности нет. Мы взрослые люди и несем ответственность за свои поступки. Мы должны остановиться, пока не потеряли контроль. Я должна остановиться.

– А сможешь? Ты сможешь остановиться, Шелли?

– Да, да, да, – твердила она. Потом замерла, стиснув зубы, чтобы удержаться и не дать противоположный ответ.

– Десять лет назад я не удержался и поцеловал тебя. Слава богу, тогда я смог взять себя в руки и не преследовать тебя. Но строгие правила больше не действуют. Тогда мы не могли поддаться взаимному притяжению, но теперь можем. Я этого хочу. Ты тоже.

– Нет, – воскликнула она, когда его руки поползли вверх по ее бокам, – пожалуйста, Грант, не надо.

Но было слишком поздно. Его ладони сомкнулись на ее груди. Она чувствовала его неровное, горячее дыхание на своей щеке. Ощущала спиной, как резко вздымается и опускается его грудь.

Опровергая все свои протесты, она опрокинула голову назад и накрыла его руки своими ладонями. Он нежными круговыми движениями гладил ее грудь.

– Сильнее, сильнее, – отчаянно умоляла она. Шелли не осознавала, что делает, все ее поступки порождались чувствами и непреодолимым вожделением. Ее губы лихорадочно разыскивали его рот, его руки под ее ладонями стали настойчивей.

Внезапно он оторвался от ее губ и развернул Шелли к себе, их пальцы переплелись. Обхватив руками ее голову, он сделал несколько шагов вперед, прижав ее к книжным полкам. Она оказалась добровольной пленницей среди стеллажей, в полумраке которых так ярко блестели его глаза.

Несколько оглушительных моментов они лишь молча смотрели друг на друга. Между ними пробежала искра, пробудившая страсть, животную, первобытную. Их неровное дыхание эхом отдавалось в пустых коридорах.

Ее раскрытые губы нетерпеливо ждали. Он прошептал ее имя, и их губы встретились. Нежно обведя влажным языком контур ее рта, он ласкал кончиками пальцев ее раскрытые ладони.

Не в силах обуздать желание, он оторвался от ее рта и припал к ее ладоням, покрывая их поцелуями. Его язык исследовал чувствительные ложбинки каждой из них, и Шелли уже почти плакала от желания. Ему следовало теперь же овладеть ею, подчинить ее себе раз и навсегда. Он мучился от желания сорвать с нее джинсы и убедиться, так ли совершенны ее бедра, как он представлял, а потом войти в нее и испытать наконец желанное облегчение, к которому он так долго стремился.

Вновь целуя ее в губы, Грант раскачивался из стороны в сторону, терся грудью об ее пышную грудь. Соски мгновенно затвердели, откликаясь на безмолвный зов.

– Да, да, – прошептала она. Он немного наклонился назад, чтобы лучше ее разглядеть.

Мучительно медленно и осторожно он развязал рукава ее свитера и снял его с шеи. Кончиками пальцев он ласково водил вверх и вниз по ее спине, а потом накрыл ими груди. Ее соски горели в его теплых ладонях. Он сдавил ее груди вместе и наклонился, зарывшись лицом в мягкую ложбинку. Глубоко вздохнул, словно аромат Шелли придавал ему сил.

– Я хочу увидеть тебя без одежды, – глухо прошептал он, выпрямившись вновь, – я уверен, твоя нагота прекрасна. Я чувствую… красоту.

Сжал груди еще сильнее и, почувствовав их упругость и полноту, почти сведшие его с ума, повторил:

– Красоту…

Он немного отодвинулся от полки, целуя ее с маниакальной страстью. Его руки скользнули в задние карманы ее джинсов и сжали ягодицы, еще сильнее прижав ее к своему затвердевшему достоинству. Подчиняясь его желанию, она припала к нему, чувствуя сладкую боль в нижней части тела, у нее задрожали и ослабли ноги.

– Залезь мне под свитер.

Она проскользнула руками под мягкой шерстью свитера к его широкой голой спине и с наслаждением гладила его твердые гладкие мышцы.

– Ты теплый. – Но он прервал ее поцелуем. Его дразнящий теплый язык щекотал уголки ее губ и ямочки на щеках.

– Прикоснись. Потрогай меня…