Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

– Это был ее первый день… первая ночь в этом доме. Она не знакома с убитыми – или не смогла опознать их. Это вполне можно понять, как я полагаю. – Оба мужчины кивнули, отводя взгляд. – Судя по всему, имело место ужасное преступление, по жестокости сравнимое с двойным убийством на улице Морг. Вы понимаете, о какой истории я говорю?

Инспектор ле Виллар кивнул:

– Как вы знаете, я изучал методы работы иностранных сыщиков, особенно те, которые применяет соотечественник мисс Хаксли.

Я вздрогнула при упоминании о том господине, вездесущем проныре с Бейкер-стрит.

– Это касается и выдуманных детективных историй? – переспросила Ирен.

– Действие рассказа мистера По происходит в Париже, а его главный герой – французский следователь, Огюст Дюпен, – ответил инспектор с таким удовольствием, будто перекатывал во рту глоток бренди богатой выдержки. – Ваше сравнение с этой старой историей на удивление верно. То, что здесь случилось, действительно очень напоминает обстоятельства…

– Верно, – перебила его Ирен. – Я должна увидеть место преступления. Мисс Хаксли может остаться здесь и присмотреть за мадемуазель Розой.

– Но, – в этот раз инспектор опередил мои возражения, – такая сцена не для женских глаз. Вам туда нельзя!

– Чтобы вытащить из девушки все известные ей сведения, я должна увидеть то, что видела она. Я должна знать, какие вопросы ей задавать. Она могла заметить намного больше, чем сама осознает из-за шока.

– Вы совершенно правы, и, однако, вы же слышали обо всех кошмарных деталях… Даже своих жандармов я постарался бы по возможности оградить от подобного зрелища.

– Весьма похвально, но я – не один из ваших жандармов, – отрезала Ирен.

– Мы привезли вас сюда не для того, чтобы осматривать место преступления.

– Но я уже здесь, и теперь мне необходимо содействие в выполнении работы, которую вы попросили меня сделать… Нет – потребовали. Вы и ваш анонимный «сильный мира сего».

При этих словах инспектор вздохнул и похлопал своей промокшей фетровой шляпой по колену. Его начальник быстро заговорил на французском. Перекинувшись с ним парой фраз, ле Виллар снова повернулся к Ирен:

– Можете идти посмотреть, но только потому, что мы должны отчитываться перед вашим… покровителем. Если с вами случится истерика, меня не вините.

– Истерики не будет.

– Конечно не будет, – встряла в разговор я, – потому что я иду с тобой.

Французы снова закудахтали.

Даже Ирен уставилась на меня с недоверием.

Я поспешила объясниться:

– Я видела тело утопленника на обеденном столе Брэма Стокера, а еще я была с тобой в парижском морге, помнишь? Я не могу позволить подруге столкнуться с подобным ужасом в одиночку. К тому же я обещала Годфри, что у тебя всегда будет соответствующее приличиям сопровождение.

Примадонну не одурачила апелляция к приличиям – извечный предлог из моего небогатого арсенала аргументов. Она дотронулась до моей руки:

– Со мной все будет в порядке, Нелл.

– Разумеется, с тобой все будет в порядке – я же рядом! – Подумав, я добавила: – Очень жестоко с твоей стороны держать меня в неведении, когда даже это дитя в розовом платье смогло пережить увиденное.

– Не без помощи бренди…

– Если понадобится, и я прибегну к силе бренди.

Если у Ирен и были в запасе другие аргументы, она оставила их при себе. Она понимала: раз уж я готова выпить спиртного, значит, мой настрой крайне серьезен.

На лице инспектора застыла гримаса неодобрения и обреченности.

– На вашем участии в этом расследовании настояло одно очень важное лицо. Мы не видим возможности отговорить вас от действий, о которых вы сами потом пожалеете. Я лишь надеюсь, что вы не станете перекладывать вину за возможные последствия на других.

Ирен бросила на меня быстрый взгляд.

– У меня нет привычки перекладывать вину на других.

Я вздохнула столь же глубоко, как мисс Пинк несколько минут назад. Надо подготовиться к тому, что я так рьяно стремилась увидеть. У меня не было ни тени сомнения, что нас ждет адская картина.

Неодобрительно хмурясь, французы медленно, словно под похоронный марш, повели нас обратно к лестнице на первый этаж. Их мрачные силуэты, будто вытравленные светом ламп, которые они несли перед собой, казались уродливыми, как фигура Квазимодо, и я невольно подумала: уж не превратились ли они в чудовищ, едва повернулись к нам спиной? Узкая лестница и ритм шагов, монотонный, как удары молотка по крышке гроба… и упоминание об американском писателе Эдгаре Аллане По, чьи леденящие душу истории были моим единственным развлечением в Шропшире, – все это обостряло мой естественный страх оказаться свидетелем смерти, а в данном случае еще и смерти в особо отвратительном обличье.

И все же я была дочерью приходского священника, которая, ухаживая за больными, и молодыми и старыми, видела много такого, что было бы в новинку жителю большого города, где уродливая правда жизни часто прячется за красивым фасадом общественных учреждений.

На первом этаже мы снова пересекли широкий холл. Богатые обои с восточным узором поблескивали позолотой в свете наших ламп. Драконы извивались в мерцающем полумраке, а крыши пагод, казалось, устилала не черепица, а копошащиеся блестящие жуки.

К тому времени, как мы подошли к выкрашенной золотой краской двери, у которой стояли на страже два жандарма, я с силой сжимала перед собой продрогшие руки. «Совсем как… Пинк», – подумалось мне. А ведь я в отличие от нее еще ничего не видела.

– Первым не так страшно, как всем остальным, – прошептала мне на ухо Ирен.

Я обратила внимание, что она бледна и на лице ее застыла та же фальшивая маска спокойствия, какую мы видели у бедняжки Пинк.

Не представившийся нам полицейский кивнул охраннику, и тот отточенным жестом распахнул дверь, избегая заглянуть внутрь даже одним глазом.

Встретившей нас зловонный запах был мне знаком, хотя я и не думала, что он бывает настолько сильным. В склепе воняло кровью и внутренностями.

Все непроизвольно отшатнулись от двери.

Мрачный инспектор ле Виллар протянул нам лампу:

– Еще не поздно передумать.

Вместо ответа Ирен приняла светильник из его рук и шагнула внутрь. Я последовала за ней, обеими руками стараясь нащупать в кармане свой серебряный талисман.

– И снова мы на берегах Сены, Нелл, – пробормотала Ирен.

Я сразу же поняла смысл ее слов, и перед моим внутренним взором предстал образ насквозь промокшего тела матроса, источающего миазмы смерти и сырости. Тогда нам пришлось дышать ртом.

Однако сейчас мне претила даже мысль о необходимости впустить в легкие здешний зловонный дух… Я передала Ирен предмет, который мне удалось отыскать в кармане юбки: небольшой стеклянный флакон, с обеих сторон оправленный в серебро.