Дурная кровь - Роберт Гэлбрейт

– Так-так, – сказал Страйк и из соображений такта аккуратно записал эти подробности, хотя не раз читал их в собственноручных показаниях Роя и в протоколах допросов.

– Нет, Анна знает, что в тот день ее папа был болен. Всегда знала, – добавила Синтия.

Страйк продолжил чтение вслух. Это был пересказ фактов, уже известных Страйку и Робин. Синтия занималась дома с малышкой Анной. Днем к ним наведалась мать Роя. Вильма Бейлисс три часа делала уборку, потом ушла. Синтия время от времени относила чашки чая больному и его матери. В восемнадцать часов Ивлин Фиппс уехала у себе домой играть с друзьями в бридж, оставив сыну поднос с ужином.

– «В двадцать часов я смотрела телевизор внизу, в гостиной, и услышала, как в коридоре зазвонил телефон. Обычно я не отвечаю на телефонные звонки, если дома нет ни доктора Фиппса, ни доктора Бамборо. А поскольку доктор Фиппс был дома и мог сам ответить с параллельного телефона, стоящего у кровати, я не подошла. Минут через пять я услышала сигнал гонга, установленного в спальне матерью доктора Фиппса на крайний случай. Я прошла наверх. Доктор Фиппс лежал в постели. Он мне сказал, что звонила мисс Кеннеди. Доктор Бамборо не пришла в паб. Доктор Фиппс подумал, что она, видимо, задерживается на работе или забыла. Он попросил меня сказать доктору Бамборо, чтобы она, как придет, поднялась к нему в спальню. Я вернулась вниз. Примерно через час я опять услышала звонок, поднялась наверх и обнаружила, что теперь доктор Фиппс уже сильно беспокоится о жене. Он спросил, не приходила ли она домой. Я сказала, что нет. Он попросил меня остаться, пока он будет звонить на домашний номер мисс Кеннеди. Мисс Кеннеди по-прежнему не видела доктора Бамборо и не получала от нее известий. Доктор Фиппс повесил трубку и спросил меня, что было у доктора Бамборо с собой, когда она утром выходила из дому. Я сказала: только сумочка и врачебный саквояж. Он спросил, не говорила ли доктор Бамборо что-нибудь о посещении своих родителей. Я сказала, что нет. Он попросил меня остаться, пока будет звонить матери доктора Бамборо… Миссис Бамборо тоже не видела свою дочь и не имела от нее известий. Теперь доктор Фиппс совсем встревожился и попросил меня спуститься в гостиную и проверить выдвижной ящичек в основании часов на каминной полке. Я проверила. Там было пусто. Я вернулась наверх и сказала доктору Фиппсу, что в ящичке ничего нет. Доктор Фиппс объяснил, что в этом месте они с женой иногда оставляют друг другу записки личного характера. Раньше я об этом не знала. Он попросил меня с ним задержаться, пока он позвонит матери, поскольку могли возникнуть еще какие-нибудь поручения. Он поговорил с матерью и попросил ее совета. Разговор был коротким. Повесив трубку, доктор Фиппс спросил моего мнения: не заявить ли ему в полицию. Я сказала, что, по-моему, обязательно. Он сказал, что так и сделает. Он приказал мне ожидать полицейских внизу, впустить их в дом и провести к нему в спальню. Полицейские прибыли через полчаса или около того, и я проводила их к доктору Фиппсу… В поведении доктора Бамборо, когда она утром выходила из дому, я не заметила ничего необычного… По-моему, доктор Фиппс и доктор Бамборо были совершенно счастливы вместе. Я очень удивлена исчезновением его жены. Она очень привязана к дочке, и я даже представить не могу, чтобы она бросила ребенка или ушла, не сказав мужу или мне, куда идет… Подписано и датировано Синтией Фиппс, двенадцатого октября тысяча девятьсот семьдесят четвертого года».

– Да, нет, это… Мне нечего добавить, – сказала Синтия. – До чего же странно слышать это вновь! – И еще раз всхлипнула от смеха, но Робин почудилось, что в глазах у нее промелькнул испуг.

– Это, очевидно… э-э… дело щепетильное, но не могли бы мы вернуться к вашим показаниям о том, что отношения между Роем и Марго…

– Да, простите, нет, я отказываюсь обсуждать их брак, – заявила Синтия; ее землистого цвета щеки залил багровый румянец. – У всех случаются ссоры, у всех бывают легкие и тяжелые времена, но не мне судачить об их браке.

– Как мы понимаем, ваш муж не мог… – начала Робин.

– Муж Марго, – поправила ее Синтия. – Нет, видите ли, это два совершенно разных человека. У меня в голове.

Удобно, прокомментировал внутренний голос Робин.

– Просто мы изучаем возможность ее ухода, – сказал Страйк. – Быть может, у нее возникла потребность обдумать…

– Нет, Марго ни за что не ушла бы просто так, ничего не сказав. Это было не в ее характере.

– Анна сказала нам, что ее бабушка… – продолжила Робин.

– У Ивлин была ранняя стадия болезни Альцгеймера, а потому ее слова нельзя принимать всерьез. – У Синтии срывался голос. – Я всегда говорила Анне, что… я всегда ей говорила, что Марго никогда бы ее не бросила. Я всегда ей говорила, – повторила она.

За исключением того времени, не унимался внутренний голос у Робин в голове, когда ты прикидывалась ее родной матерью и скрывала от нее существование Марго.

– Далее, – вступил Страйк, – в день рождения Анны – ей тогда исполнилось два года – вам поступил телефонный звонок от женщины, выдававшей себя за Марго, это так?

– Хм… да, нет, это так, – задергалась Синтия и судорожно отхлебнула кофе. – Я как раз украшала глазурью именинный торт, а значит, перепутать день невозможно, ха-ха-ха. Я сняла трубку и услышала женский голос: «Это ты, Синтия?» – «Да», – говорю, а она мне: «Это Марго. Поздравь крошку Анни с днем рождения от ее мамы. И смотри не оставляй ее своим вниманием». И сразу отбой. Я так и приросла к месту. – Она изобразила, как держит невидимый кондитерский инструмент, и опять попыталась рассмеяться, но не издала ни звука. – С кулинарной лопаточкой в руке. Я прямо растерялась. Анна играла в гостиной. У меня… Решила я позвонить Рою на работу. Он велел сообщить в полицию, я так и сделала.

– Вы поверили, что это Марго? – спросил Страйк.

– Нет. Это не… на самом деле голос звучал похоже, но кажется мне, это была не она.

– По-вашему, кто-то пытался ею прикинуться?

– Да, именно. Говорок… Ну да, кокни, но… не было, знаете, такого ощущения, когда ты точно знаешь, кто говорит…

– А вы уверены, что это была женщина? – спросил Страйк. – Не мог ли вам звонить мужчина, изображавший женщину?

– Навряд ли, – ответила Синтия.

– Марго когда-нибудь называла Анну «крошкой Анни»? – спросила Робин.

– Как только она ее не называла. – Синтия помрачнела. – Анни Фанданго, Аннабелла, Ангелочек… Могли ведь и наугад сказать, кто-нибудь мог догадаться, или, может, просто неправильно имя расслышали… Но время-то как подгадали… тогда как раз нашли последнюю жертву Крида. Ту, которую он сбросил с мыса Бичи-Хед…

– Андреа Хутон, – подсказала Робин.

Похоже, Синтия была несколько ошарашена тем, что ей с ходу назвали полное имя.

– Точно: дамским парикмахером работала.

– Нет, – сказала Робин. – Парикмахером работала Сьюзен Майер. Андреа была аспиранткой.

– Ой да, – согласилась Синтия. – Конечно… никакой памяти на имена нету… Так вот, значит: Рой только-только прошел через всю эту процедуру опознания… хм… понимаете… фрагментов тела, которые приливом вынесло на берег, так что мы надеялись… то есть нет, ни на что мы не надеялись! – Синтия явно струхнула, когда у нее вырвалось это слово. – Я не то хотела сказать! Нет, у нас, конечно, гора с плеч свалилась, что это оказалась не Марго, но всегда думается, понимаете, что, может, будет хоть какой-нибудь ответ.