Не бойся - А. Шантарский

Мирошниченко вышел на свежий воздух, закрыл дверь сарая и вставил петлю с замком на прежнее место, чтобы домочадцы не сразу обнаружили труп. Он наследил и оставил массу отпечатков пальцев, но его это не очень волновало, главное — успеть сыграть последний аккорд в своей жизни.

Преступник, пригнувшись как можно ниже к земле, проскользнул через двор тенью, отодвинул засов и вышел через калитку. Стоять на развилке не имело смысла. Ночью здесь попутные машины попадались крайне редко. Поэтому, спрятав пистолет за пояс сзади и прикрыв его полой пиджака, он пошел в сторону районного центра. Через пару километров он услышал шум приближающейся попутки и сначала хотел сойти с дороги и спрятаться в высокой летней траве, но потом передумал и, как только фары автомобиля выхватили его одинокий силуэт, проголосовал.

— Садитесь. — Тарас Поликарпович сразу узнал по голосу прапорщика Игнатьева, которого восстановили в прежних должности и звании. Он уже много лет трудился в колонии, когда-то руководимой голосующим на дороге.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил путник, влезая на заднее сиденье. На переднем пассажирском месте спал еще один прапорщик, в котором Мирошниченко без особого труда признал сильно постаревшего Пискунова.

— В райцентр? — поинтересовался водитель, хотя эта трасса вела только туда.

— Да. — Попутчик был краток, он опасался, что голос может выдать его. Несколько километров проехали в полной тишине, которую нарушало лишь равномерное урчание двигателя. Перед бывшим начальником колонии маячил затылок заклятого врага, и он с трудом удерживался от соблазна, чтобы не влепить в него пулю. Скорее всего, Тарас Поликарпович пожалел Пискунова, которого тоже пришлось бы ликвидировать, как ненужного свидетеля. А он ему был даже в некоторой степени благодарен за то, что тот пытался когда-то предупредить начальника колонии о поджидавших неприятностях, но помешала вездесущая жена пьяницы. На свою беду Пискунов проснулся и спросил у водителя:

— Который час?

— У меня нет часов, — ответил ему Игнатьев и, в свою очередь, поинтересовался у пассажира: — Вы не подскажите?

— Начало второго. — Тарас Поликарпович постарался изменить голос, но это не помогло.

— Товарищ подполковник? — Пискунова подвела отменная память на голоса. Он обернулся и с любопытством посмотрел на пассажира.

— Вы меня с кем-то путаете, — дал ему шанс Мирошниченко.

— Зачем вы меня разыгрываете, Тарас Поликарпович? — уверенно произнес прапорщик. — Давно вернулись в наши края? — Игнатьев, что называется, навострил уши и с интересом прислушивался к разговору.

— По-моему, задний правый баллон пробит, — пошел на хитрость попутчик, подкинув водителю головоломку.

— Не может быть, — машинально ответил тот, покрутив рулем из стороны в сторону.

— И все же проверьте, — посоветовал попутчик, отвлекая врага от главного. «Уазик» принял вправо и остановился. Водитель вышел из машины, обошел ее и постучал ногой по баллону. На всякий случай он нагнулся, чтобы убедиться собственными глазами в исправности колеса, ощутив в это же время прикосновение холодного металла к виску.

— Значит, Пискунов не ошибся? — спохватился он запоздало.

— Не дергайся! — грозно предупредил Мирошниченко.

— Но какой смысл вешать на себя убийство? — пытался найти выход водитель. — Вы уже отбыли наказание. И теперь вешать на себя новое преступление?

— Есть смысл, — заверил собеседник. Он не торопился, упиваясь местью. — Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! — Лицо его перекосила ужасающая гримаса.

— У меня есть шанс? — Игнатьев боялся сделать неловкое движение.

— Вряд ли.

— До меня дошло. Это ты убил полковника Сазонова, — ляпнул водитель и, наверное, сам не мог объяснить, для чего он это сделал.

— Ты всегда отличался сообразительностью, — усмехнулся Тарас Поликарпович, нажимая на спусковой крючок.

— Все-таки пробили колесо, — сказал вышедший из машины Пискунов. Хлопок выстрела из пистолета с глушителем он принял за звук спустившего колеса. Но, заметив лежащего без движения Игнатьева, прапорщик насторожился. — Что это с ним? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Я его к праотцам отправил, — спокойно сказал Тарас Поликарпович.

— Вы и меня убьете? — пролепетал Пискунов.

— Поверь, я очень сожалею, но вынужден принять меры предосторожности.

Прапорщику ничего не оставалось, как использовать последний шанс и попытаться спастись бегством. Но он не успел сделать и двух шагов, как убийца сбил его подножкой, тут же приставил пистолет к затылку и выстрелил.

Мирошниченко оттащил трупы в придорожную лесополосу, уверенный, что их до утра не обнаружат. Затем уселся на водительское место и продолжил путь один.

Не доезжая двух кварталов до железнодорожного вокзала, Тарас Поликарпович оставил машину. Билет на поезд он взять не рискнул и воспользовался вновь товарняком. Только миновав несколько станций, он спрыгнул с товарного поезда и приобрел купейный билет до Саратова. В Саратове Мирошниченко проследил за Атаманом и Диксоном, выяснив их адреса.

Тюленя, Тихоню и Сотника он убивать не собирался по двум причинам: во-первых, на всех могло не хватить патронов, а вступать в рукопашную было настоящим идиотизмом, во-вторых, не считал их личными врагами, с которыми непременно нужно разделаться. Однако он допускал, что при определенных обстоятельствах никого не пожалеет.