Не бойся - А. Шантарский

— Надо же! — произнес он уже пьяным голосом. — Из-за кого пострадал, они же и утешили.

— Пострадал ты не из-за нас, — заметила Наташа с улыбкой. — Твои сослуживцы тебя подсидели.

— Не только сослуживцы, — нахмурился Мирошниченко.

Он вдруг вспомнил Атамана и Диксона, которые обвели его вокруг пальца, как несмышленого мальчишку. Вот с кем бы он с удовольствием поквитался.

— Грустить в женском обществе не положено. — Вера пересела к нему на колени. Хозяин как бы очнулся и засунул ей руку под блузку.

— Как хорошо, что я вас встретил. — От прикосновения к женской плоти у него по спине пробежали мурашки. Но Вера тихонько отстранила его руку и сказала:

— Не торопись, мы решили устроить тебе незабываемый вечер.

— Он это заслужил, — вставила Наташа.

— Поскучай без нас минут десять, мы пошли в ванную! — Вера вскочила с колен мужчины, чмокнула его в губы, и они убежали.

Прихватив с собой бутылку шампанского, женщины растворили в ней приличную дозу снотворного. Ополоснулись под душем, накинули прозрачные, легкие халатики и вернулись к скучающему хозяину гостиничного номера.

— Ты когда-нибудь видел лесбийскую любовь? — поинтересовалась Наташа, строя Тарасу Поликарповичу глазки.

— Очень возбуждает, — подлила масла в огонь Вера.

Мирошниченко сидел на кровати и не ожидал такой выходки от гостей. У него от любопытства засосало под ложечкой. Он сел поудобнее, подложив под спину подушку, и приготовился к необычному эротическому зрелищу.

— Смотри, как его разморило? — рассмеялась Наташа, обращаясь к подруге. — Но мы ему еще не сообщили о нашем условии.

— Каком условии? — Мирошниченко даже привстал.

— Некоторые мужчины не выдерживают до конца представления и кидаются на женщин, а нам бы хотелось, чтобы вечер прошел по полной программе, — вступила в разговор Вера.

— Постараюсь обуздать свой пыл по мере возможности. — Глаза мужчины светились.

— Видите ли, он постарается, — усмехнулась Наташа. — Этого недостаточно.

— Что же тогда еще от меня требуется?

— Ты должен пообещать, что не станешь к нам приставать, пока не выпьешь полную бутылку шампанского. — Вера сделала вид, что при нем открыла пробку, и протянула бутылку Тарасу Поликарповичу.

— Договорились, — улыбнулся мужчина. — Обещаю! — И он сделал первый глоток.

Наташа включила телевизор. Мелодичная музыка заполнила комнату. Движения женщин казались на редкость синхронными и плавными, похоже, что они много раз уже демонстрировали эту сцену. Они то приближались и как бы невзначай касались друг друга, то отдалялись, и все повторялось.

Завороженный Мирошниченко отпил разом треть бутылки и закурил сигарету.

Когда они отдалялись, на халатиках всякий раз оказывалась расстегнута очередная пуговица. Но вот халаты медленно, в такт мелодии поползли к ногам женщин, пока не упали на пол. Они остались в одних прозрачных трусиках. Тарас Поликарпович готов был кинуться к ним, но он помнил о данном обещании и поднес к губам шампанское. Теперь в бутылке оставалось содержимого менее половины.

Вера подмигнула зрителю и закинула руки Наташе на шею. Они томно заглядывали друг другу в глаза и уже не расходились. К тому времени, когда на женщинах не осталось даже трусиков, у Тараса Поликарповича отяжелели веки. Он сам не мог разобраться, чего больше желал: женских ласк или сна. Он взболтал остатки шампанского и выпил. Бутылка выскользнула из ослабевшей руки, а веки сомкнулись.

Проснулся Мирошниченко далеко за полдень и долго не мог вспомнить, чем закончился вечер.

«Надо же было так напиться!» — подумал он.

Голова не то чтобы болела, но была слишком тяжелой. Он поднялся, подошел к столу, налил рюмку коньяка и выпил. Затем закурил и сел на стул. Постепенно сознание начинало проясняться. Сначала ему показалось забавным, но потом странным, что уже три часа дня. Он припомнил, как танцевали женщины и как ему под конец ужасно захотелось спать.

«Они же меня усыпили», — мелькнула догадка, когда его взгляд натолкнулся на пустую бутылку из-под шампанского.

— Вот суки! — выругался он вслух. Но еще более страшная догадка буквально бросила в жар. Он нагнулся, извлек из-под кровати чемодан и вытряхнул содержимое. Несколько раз переворошив все вещи, он так и не обнаружил свертка с деньгами.

— Украли, сволочи! — заорал Тарас Поликарпович во все горло.

— Извините, вам случайно не требуется помощь? — заглянул в комнату мужчина из соседнего номера. Но Мирошниченко наградил его таким взглядом, что тот поспешил оправдаться: — Вы так кричали, а дверь не заперта, вот я и подумал, что с вами что-то случилось.

— Это я так с похмелья болею, — ошарашил его Тарас Поликарпович. — А если не устраивает, попроси администратора, чтобы тебе поменяли номер.

Сосед не мигая уставился на собеседника, приняв его за ненормального.

— Вам следует обратиться к врачу, — пролепетал он.

Брови у Мирошниченко грозно сошлись на переносице. Он схватил пустую бутылку из-под шампанского и запустил ее в соседа со словами:

— Сам ты придурок!

Тог еле успел захлопнуть дверь, прежде чем раздался звон разбитого стекла.

Тарас Поликарпович прислушался к удаляющимся шагам соседа и громко рассмеялся. Потом налил полный фужер коньяка и залпом выпил. Он решил с горя напиться, и это действительно на какое-то время помогло.

Перебрав сверх нормы, бывший офицер крепко заснул. Разбудила его администраторша. Сегодня он должен был внести деньги за гостиничный номер.

— У меня возникли непредвиденные обстоятельства, деньги я внесу завтра, — отмахнулся он от назойливой женщины, даже не открывая полностью глаза.

— Хорошо, я подожду, — сказала администраторша. — Только убедительная просьба не шуметь и не буянить.

— Сосед нажаловался? — догадался сонный мужчина. — Так у него же не все дома. — И он лениво покрутил возле виска.

— Сейчас с вами бесполезно разговаривать. И тем не менее, примите к сведению мою просьбу.

И женщина оставила его одного.

Ровно неделю Тарасу Поликарповичу обещаниями удавалось заговаривать зубы женщине-администратору. Но настал такой час, когда его попросили освободить номер. Мирошниченко вновь очутился на улице.

Теплый сезон давно закончился, а в снежную и ветреную погоду невесело бродить по улицам. И в конце концов он забрел на железнодорожный вокзал. Так и прожил несколько дней: днем слонялся по городу, а вечером ютился на вокзале, затерявшись среди ожидающих пассажиров. За трое суток во рту не было и росинки. Ужасно хотелось есть и кружилась голова. Когда проходил мимо буфета, подкатывало желание на кого-нибудь наброситься и вырвать хотя бы булочку, а исходивший от буфета запах сводил с ума. Он бы уже начал просить милостыню, но сомневался в успехе подобной затеи, на нем еще была слишком приличная одежда. Иногда вспоминал жену, сына, но гнал от себя мысли о них подальше.