Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов

— Добрый день, Мария Фёдоровна, — Ольга кивнула секретарше. — Что-нибудь срочное?

— Добрый день, товарищ майор, — женщина подняла глаза от машинки. — К вам приходил капитан Борисов по поводу дела французского атташе. Оставил папку с материалами. И звонил товарищ Ордин, просил связаться, как появитесь.

Ольга чуть сжала губы при упоминании последнего имени.

— Хорошо. Соедините меня с ним через пятнадцать минут. И пригласите лейтенанта Петрову с отчётом о новых кандидатурах.

Не дожидаясь ответа, она прошла в свой кабинет — тот самый, который раньше занимала Софья Августова. Просторная комната с высоким потолком, тяжёлыми шторами на окнах и массивной мебелью красного дерева. Портрет Ленина на стене, сейф в углу, картотечный шкаф вдоль стены. На столе — аккуратные стопки бумаг, папки с документами, телефон внутренней связи.

Ольга подошла к небольшому зеркалу в углу, критически осмотрела себя. Затем открыла дверь в маленькую комнатку, служившую одновременно туалетом и гардеробной. Быстро переоделась в строгий серый костюм с юбкой чуть ниже колен, надела туфли на более высоком каблуке. Волосы стянула в тугой узел на затылке. Лицо словно заострилось, стало жёстче, взгляд — холоднее.

Вернувшись в кабинет, она села за стол, придвинула папку с пометкой «Французское посольство. Совершенно секретно» и погрузилась в чтение. Спина прямая, плечи расправлены — ничего общего с той женщиной, которая час назад рыдала на сцене, проживая трагедию Анны Карениной.

Стук в дверь прервал чтение.

— Войдите.

На пороге появилась молодая женщина в форме лейтенанта госбезопасности — Петрова, одна из немногих женщин в отделе, занимавшаяся первичным отбором кандидаток.

— Товарищ майор, разрешите доложить о результатах предварительного отбора?

— Разрешаю, — кивнула Ольга, жестом указав на стул напротив. — Садитесь, лейтенант.

Петрова положила на стол толстую папку:

— По вашему указанию мы провели анализ анкет студенток творческих вузов и молодых сотрудниц театров, киностудий и концертных организаций. Отобрали двадцать семь кандидатур, соответствующих базовым требованиям: возраст от двадцати до тридцати лет, незамужние, без детей, привлекательная внешность, творческие способности. Из них пятнадцать прошли первичную проверку на лояльность и потенциальную управляемость.

Ольга открыла папку, бегло просмотрела первую страницу — перечень фамилий с краткими характеристиками.

— Берзина из Малого театра? Слишком заметная фигура, её будет сложно использовать незаметно. Вычеркните, — она продолжила просматривать список. — Соколова из консерватории… у неё отец в министерстве, не годится. Ковалёва… слишком неуравновешенна, судя по характеристике.

Петрова делала пометки в блокноте, время от времени поглядывая на начальницу с плохо скрываемым любопытством. Для молодой сотрудницы органов майор Поспелова оставалась загадкой — талантливая актриса, неожиданно ставшая офицером КГБ, занявшая место погибшей Августовой, имеющая какие-то особые отношения с таинственным Ординым…

— Что с практической проверкой? — спросила Ольга, закрывая папку. — Провели первичное наблюдение?

— Так точно, товарищ майор, — Петрова достала отдельные листы. — Мы установили наблюдение за семью кандидатками. Вот отчёты — ежедневные маршруты, контакты, привычки. Особое внимание уделено материальному положению и эмоциональной уязвимости.

— Хорошо, — Ольга взяла отчёты. — Я ознакомлюсь и вынесу решение. Сколько у нас сейчас активных «гетер»?

— Двадцать две, товарищ майор. Из них пятнадцать — оперативного уровня, остальные — на стадии подготовки.

— Количество недостаточное, — Ольга поморщилась. — Учитывая расширение контактов с западными делегациями, нам нужно не меньше тридцати пяти активных агентов. Ускорьте процесс отбора и подготовки.

— Есть, товарищ майор, — Петрова поднялась, вытянувшись по струнке. — Разрешите идти?

— Идите. И пришлите капитана Борисова. Нужно обсудить материалы по французскому атташе.

Когда за лейтенантом закрылась дверь, Ольга откинулась на спинку кресла, на мгновение позволив себе расслабиться. Странное ощущение — ещё утром она была актрисой, вживающейся в образ Анны Карениной, а сейчас отдаёт приказы сотрудникам госбезопасности. Какая из этих ролей настоящая? Есть ли вообще что-то настоящее, подлинное, своё?

Внутренний телефон зазвонил, прерывая размышления.

— Товарищ майор, соединяю вас с товарищем Ординым, — раздался голос секретарши.

Ольга мысленно собралась, придала лицу бесстрастное выражение, словно собеседник мог видеть её через трубку.

— Слушаю вас, товарищ Ордин.

Разговор был коротким и деловым — инструкции, уточнения, сроки. Ольга отвечала чётко и по существу, записывая ключевые моменты в блокнот. Никаких эмоций, никакой личной заинтересованности — только выполнение служебных обязанностей.

Рабочий день продолжался. Доклад капитана Борисова о французском дипломате, подозреваемом в шпионаже. Совещание с группой наружного наблюдения. Утверждение списка технических средств для новой операции. Каждое действие, каждое слово — выверенное, профессиональное, безупречное.

За окном стемнело. Сотрудники разошлись по домам. Здание опустело, только охрана да дежурные оставались на постах. Ольга всё ещё сидела за столом, просматривая бумаги при свете настольной лампы, создававшей островок света в полутёмном кабинете.

Перед ней лежала стопка личных дел — потенциальные кандидатки в группу «Гетера», отобранные Петровой. Она медленно перелистывала страницы, изучая фотографии, биографии, характеристики. Каждая папка — судьба, которую она могла изменить одним росчерком пера, одной резолюцией: «Утвердить» или «Отклонить».

Взгляд остановился на фотографии совсем юной девушки — студентки ВГИКа, судя по анкете. Большие глаза смотрели в объектив с той открытостью и чистотой, которая бывает только в ранней юности, когда жизнь ещё кажется прекрасной и многообещающей. Ольга вгляделась в лицо на снимке, и что-то дрогнуло внутри — она узнала этот взгляд, эту робкую надежду. Точно так же смотрела на мир она сама, когда поступала в театральный, полная мечтаний о сцене, о великих ролях, о признании.

Она пролистала анкету: Валентина Клубничкина, двадцать два года, студентка режиссёрского факультета, отличница, активистка, мечтает снимать фильмы о современности. Живёт в общежитии, стипендии едва хватает на самое необходимое. Родители в Саратове, помогают скромно. Не замужем, постоянного молодого человека нет. В характеристике от комсорга — «целеустремлённая, работоспособная, идейно убеждённая».

Идеальная кандидатура. Молодая, красивая, нуждающаяся в деньгах, с творческими амбициями, которые можно использовать как рычаг давления. Если пообещать помощь с дипломной работой, с распределением после института, с творческими перспективами — согласится почти наверняка.

Ольга отложила анкету, потянулась за стаканом коньяка на краю стола. Сделала глоток, ощутив горьковатое тепло, разливающееся по телу. Затем снова взяла фотографию, вглядываясь в лицо девушки. «Ты даже не представляешь, что тебя ждёт, Валентина Клубничкина, — подумала она с неожиданной горечью. — Не представляешь, как эта система сломает тебя, превратит в инструмент, в оружие, в товар».

На мгновение в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление — словно тень той женщины, которой она когда-то была. Потом это выражение исчезло, уступив место профессиональной сосредоточенности.

Ольга взяла красный карандаш и твёрдой рукой поставила на папке пометку: «Утвердить». Закрыла дело, аккуратно положила в стопку одобренных кандидатур. Выпрямилась, допила коньяк одним глотком.

Система должна работать. Ей нужны новые «гетеры», и она, майор Поспелова, обеспечит их приток, как