Кости Авалона - Фил Рикман

Далее в памфлете сообщалось, что пресловутый доктор Ди недавно вернулся из Гластонбери, где встречался с местными ведьмами и подготавливал роды младенца. И будто бы чародей путешествовал в Гластонбери вместе с… отцом?.. ребенка…

Я бросил листок на стол.

— Это далеко не первый памфлет, в котором намекают на то, что королева уже зачала от Дадли, — сказал Сесил.

Автор памфлета называл Дадли «известным волшебником, которого с детских лет обучал темным искусствам зловредный Ди».

— У нас имеются веские основания полагать, что подобная кампания готовится против Лондона, — продолжал Сесил. — Пока вы находились в отъезде, Уолсингем провел обыск в доме известного своей неблагонадежностью законника Феррерса. У него изъяли печатный станок. Копии памфлетов с якобы вашими астрологическими прогнозами. Обычный финал вздорных сплетен. Разумеется, Феррерс отрицает связь с Францией. Даже Уолсингем считает его очередным религиозным фанатиком.

— Мне приходилось иметь дело с этим человеком, — ответил я.

— Помню.

— Наверное, он просто не может смириться с тем, что ему не удалось отправить меня на костер.

Но, несомненно, за этим скрывалось нечто большее, чем старая ненависть.

Взяв со стола французский памфлет, Сесил смял бумагу в комок.

— Пока что мы не слишком обеспокоены этим, однако, думаю, не повредит, если вы скажете королеве, что небеса не предвещают нам ничего дурного. Я договорюсь о вашей встрече.

— Как она? — поинтересовался я.

— Неплохо, — ответил Сесил. — Вполне неплохо.

Несмотря на полный письменный отчет о наших приключениях в Гластонбери, Сесил ни разу не упомянул ни о костях Артура, ни о попытке заразить королеву овечьей чумой. Елизавета, по крайней мере, могла узнать всю историю от Дадли, но мне хотелось обсудить наше путешествие с Сесилом. Я желал выяснить, каким образом во дворец попадали предсказания Нострадамуса и кто ожидал реакции королевы на эти пророчества. Однако Сесил не дал мне повода завести разговор.

Мальчишки Ковдрея нагнали Дадли у Мендипских холмов, вернули его назад, и я благодарил Бога за это. Дважды я просыпался в холодном поту, видя во сне, как Дадли ставит перед королевой ящик с отравленными костями. И однажды мне приснилось, будто Нел Борроу осталась висеть на веревке, мои руки вконец обессилели; я поднимаю глаза и вижу выпученные белки ее глаз и язык, свесившийся изо рта.

Большой Джейми Хокс отправился в свою прежнюю могилу у церкви Святого Бениния. Ящик с костями завалили грудой камней, дабы никто больше не потревожил ядовитые останки.

— Видите, — улыбнулся Сесил, — пока вас не было, мы сберегли в целости и сохранности вашу матушку и ее служанку.

— Правда?

С возвращением Катерины Медоуз и отсутствием видимой угрозы со стороны ее отца-пуританина я не просил об их защите.

— Им жилось даже спокойнее, чем с вами, — добавил Сесил. — Молодец этот Уолсингем. — Сесил на мгновение задумался. — Похоже, Джон, они в большей безопасности, пока вас нет рядом…

— Сэр Вильям, сдается, у вас для меня снова есть какоето дело?

— Для королевы, — поправил Сесил.

Его дом я покинул в гневе. Поклялся, что поутру обдумаю план возвращения в Гластонбери, чтобы изучить во всех деталях земной зодиак. Сад звезд на земле. Могло ли быть теперь что-нибудь более важное, чем ключ к этой загадке?

И я хотел снова увидеть Нел. Не проходило и часа, чтобы я не думал о ней.

Месяц назад я получил письмо от Монгера. Он сообщал мне, что лазарет у церкви Святого Бениния отошел к Нел, и она с успехом лечит людей, продолжая выращивать травы с помощью кузнеца и Джоан Тирр.

Кажется, она была счастлива. Я же пытался найти хотя бы малое утешение в предсказании Джоан о моих будущих браках. Вплоть до вчерашнего вечера, когда в Мортлейке объявилась Бланш, привезя с собой письмо Дадли и рассказ об ужасном скандале, в котором оказался замешан мой друг.

Думаю, я упоминал о том, что его хворая жена, Эйми, проживала в деревне.

Это так. Однако в ее сельской жизни не было ничего поэтического. Даже спустя десять лет брака Дадли снова и снова откладывал ее переезд в большой дом, и несчастная супруга моего друга скиталась по знакомым и родственникам, гостя то у одних, то у других.

В то время как сам Дадли жил в Виндзоре с королевой, Эйми обнаружили мертвой. Она лежала с переломанной шеей у подножья лестницы в одном из поместий Оксфордшира. Дадли утверждает, что его супруга плохо чувствовала себя в последнее время. Однако он никогда не рассказывал мне о слухах, будто его жену травят ядом. Поговаривали даже о том, что один из докторов отказался лечить ее, опасаясь за свою жизнь.

Странно, но лестница, с которой, как полагают, упала Эмми, довольно невысока. Однако Дадли заявил в письме, будто бы от неизвестной болезни в груди кости жены сделались тонкими и хрупкими.

Да поможет мне Бог, Джон, но я к этому непричастен. Клянусь, она была больна. Клянусь, я любил ее и всегда буду…

Тем временем королева Елизавета понемногу избавлялась от преследовавших ее ночных кошмаров.

— Что происходит теперь во дворце? — спросил я у кузины Бланш, когда мы остались наедине.

— Велела придворным соблюдать траур, хотя сама с трудом скрывает радость. Думает, они поженятся. Я сомневаюсь.

Должно начаться расследование происшествия. И не беда, что в это будет вовлечен Дадли… Разве что в Европе никто не станет сомневаться в его причастности к смерти супруги.

И едва ли следственной комиссии станет известно что-нибудь об истории, которую я слышал от матери. Она же узнала об этом от матушки Фальдо, которой рассказывала ее родственница, чья сестра прислуживает одной из младших королевских фрейлин.

Суть истории в том, что некоторое время назад королева якобы сообщила испанскому посланнику, будто Дадли скоро будет свободен и сможет жениться на ней, поскольку его супруга смертельно больна.

Дело рук Нострадамуса?

Поскольку предвидение королевы могло иметь иное объяснение, я впервые с облегчением посчитал это очередным плодом погружения Мишеля в туман постижения.

Странно думать об этом, но ведь при иных обстоятельствах мы могли бы вместе трудиться над разгадкой тайны Круглого стола Артура. Подобные вопросы вне религии и государственных дел. Теперь я был просто обязан собрать все манускрипты Леланда, насколько я мог себе это позволить.

Однажды, если наука продвинется далеко вперед, возможно, я буду иметь все необходимое, чтобы побеседовать с аббатом Уайтингом.

Он стоял рядом с тобой.

Бесполезно тратить усилия на скучного книжника, лишенного дара видений.

Сложив письмо Дадли, я вышел в наш сад, где заяц перебежал мне тропинку.