Поэт - Майкл Коннелли

— Да, служебная.

— Довези меня до «Шато Мармо». Поговорим по дороге.

— Под запись?

— Да, под запись.

Включив магнитофон, Уоррен положил его на приборную панель. От меня были нужны основные моменты. Он хотел узнать о событиях прошедшего вечера, чтобы сопоставить это с заявлением человека из пресс-службы ФБР. Что совершенно естественно, поскольку Уоррен, как опытный репортер, хотел проверить все факты. Что бы там ни было, лучше добираться до первоисточника. Это я вполне понимал. И сам поступал так же.

Пересказав свои приключения, я почувствовал себя лучше. Ощущение мне даже понравилось. Здесь не осталось ничего, чего не знал бы Джексон, так что редакционных секретов я не выдал. Однако Уоррен включился в события почти с самого начала, и мне было приятно рассказывать, куда что привело и чем закончилось.

Конечно, я не стал говорить о новом развитии дела, о сети «ЛДДВ» и о Гомбле, управляющем сетью из тюрьмы. Что, конечно, слишком. Пожалуй, мне самому хотелось написать про это, для «Роки» или нью-йоркских издательств.

Наконец Уоррен выехал на небольшой пригорок прямо у входа в «Шато Мармо». Швейцар открыл дверь, но я не торопился войти и посмотрел на Уоррена.

— Что-нибудь еще?

— Думаю, достаточно. Нужно возвращаться в правительственное здание. В любом случае я должен попасть на пресс-конференцию. Похоже, материал будет отличный.

— Вот и хорошо. Это есть у тебя и у «Роки». Больше ни у кого. И я не думаю выходить в эфир «Твердой копии», по крайней мере пока.

Уоррен с удивлением посмотрел на меня.

— Шутка. Я вламывался вместе с тобой в архив фонда и все же не стану отдавать это таблоидам.

— Что, думаешь насчет серьезных издателей?

— Над этим я работаю. А ты?

— Пытался. Пока не вышла первая из твоих статей. Мой агент сказал, что говорил с одним редактором и тот больше заинтересован в тебе, чем во мне. Ведь у тебя был убит брат, знаешь ли. И ты — естественная часть всего расследования. Что они хотели от меня, то и получили. Быстрая и грязная работа. Теперь я неинтересен. И у меня своя репутация.

Я кивнул, собираясь выйти из машины.

— Спасибо, что подвез.

— Спасибо, что согласился на интервью.

Я вышел и хотел уже закрыть за собой дверь, как вдруг заметил, что Уоррен собирается что-то сказать. В последний момент он замялся.

— В чем дело?

— Я хотел... ну, черт побери, Джек, скажу насчет источника. Если...

— Забудь, старик, это больше не имеет значения. Я же сказал, тот человек мертв, а ты сделал свою работу репортера.

— Нет, погоди. Я не об этом. Видишь ли, я никогда не раскрываю своих источников, и тем не менее это не значит, что я не могу сказать, кто не был источником. Так вот, Торсон не был источником, понял? Я даже не знал, кто это.

Я не ответил, просто кивнул. Он не знал, что я видел распечатки счетов за телефон и мог в любое время опровергнуть ложь.

К парковке подъехал новый «ягуар», и из него вышли двое. Я посмотрел на Уоррена, раздумывая, что он выкинет дальше. И вообще зачем ему врать?

— То есть?

Уоррен поднял руку вверх и снова уронил.

— Ну ведь это случилось... Раз он погиб, а ты тоже был там, я думал, ты захочешь это узнать...

Я снова внимательно посмотрел на него.

— Ладно, мужик, — ответил я. — Спасибо. Увидимся.

Выпрямившись, я захлопнул дверь, провожая Уоррена взглядом. Он попрощался, почему-то взяв под козырек, и быстро уехал прочь.