Молочная даль - Александр Малов

с Костей. Ее автором был известный всему миру Йон Колфер и, хотя многие видели в нем лишь детского писателя, сиделка искренне считала, что верить в сказку необходимо людям всех возрастов. Иначе ты просто сломишься под гнетом реальности. А ее в нашем мире стало слишком много, чтобы пренебрегать возможностью окунуться в мир волшебства и магии. Сама книга носило название «Четыре желания» и в ней, как успела понять Ольга из прочитанного, затрагиваются темы куда серьезнее, чем способны понять маленькие дети. Это произведение читалось легко и непринужденно и, хотя его главная тема концентрировалась на вопросах жизни и смерти, девушка искренне удивлялась, как неброско и легко можно подать такую серьезную философскую тему для размышлений детям.

Внезапно Ольга подумала о том, как бы она объяснила природу смерти своему ребенку, если бы тот у нее имелся. Сиделка была не из тех, кто считал, что детей нужно уберегать от таких тем, как секс или смерть. По ее мнению, такое понятие как секс вообще переоценен, особенно в наше время. А что касается смерти…все мы пришли в этот мир естественным путем и уйдем мы из него так же. Так было миллионы лет до нас. Так будет и после нас. Так зачем бояться? Об этом стоит говорить так же легко, как о еде и кино, музыке и книгах, иначе в человеке будет просыпаться нездоровый интерес ко всему, что бросается в глаза под грифом «секретно» или «18+».

«Если бы мне пришлось говорить о смерти с ребенком, то я бы как минимум говорила об этом с улыбкой – подумала Ольга и с этими мыслями покинула комнату Кости»

7

Спустившись обратно в гостиный зал, Ольга уселась поудобнее на диване и перед тем, как устроить сеанс открытого чтения, предложила налить Косте фруктового сока. Подросток ответил отказом и по огоньку, вспыхнувшему в его глазах, девушка поняла, что тому не терпеться начать слушать о новых похождениях Мэг из «Четыре желания». Как уже отмечала сиделка, глаза могли сказать о человеке многое. Слишком многое. Даже если это было единственное, что собеседник мог лицезреть по ходу общения. Конечности Кости могли быть неказисты, а его тело полностью находиться под гнетом полного оцепенения, однако глаза никогда не могли увянуть и бьющуюся в них жизнь не скрыть ни костылями, ни даже инвалидным креслом.

После прочтения первых тридцати страниц, Ольга и Костя обычно обменивались впечатлениями после прочитанного. Конечно, по большому счету говорила только лишь сама сиделка, но задавая попутно односложные вопросы она могла понять и отношение Кости к главному персонажу, событию или тому или иному сюжетному повороту. По ходу такого общения, девушка задумалась, почему Костя не может выучить какой-то иной способ коммуникации с окружающими его людьми. Язык жестов, конечно же, был для подростка слишком большой роскошью, уж слишком сильна была дрожь его единственной функционирующей кисти. Тогда девушка подумала об азбуке Морзе и в один из дней даже осмелилась поговорить об этом с Михаилом. В случае если Костя когда-нибудь окажется в критической ситуации, отрезанный от дома и близких, подобный способ общения может оказать серьезную помощь. Даже спасти жизнь.

Однако Михаил видел в этом обратную сторону медали.

«Переходить на другой способ общения, значит потерять надежду на возобновление старого – вот что сказал Ольге в тот день вдовец»

Мужчина ссылался на то, что эта позиция была озвучена когда-то самим Костей. Несмотря на это сиделка была не до конца уверенна: насколько в этом вопросе действительно была роль подростка. Так или иначе больше этот вопрос не поднимался.

Когда пришел Михаил, Ольга застала его в еще более возбужденном состоянии, чем утром. Едва разувшись у порога, он тут же метнулся на второй этаж, попутно говоря, что ему не терпеться принять душ и параллельно извинился за свою бесцеремонность. Но даже несмотря на это, девушка успела заметить, что одежда мужчины была в некоторых местах в грязи, а сам он чуть ли не изливался потом и вонью. Обувь его и вовсе, казалось, успела испытать на глубину все трясины этого мира.

Волнение Ольги зазвучало в голове вновь.

«Так выглядит человек, занимающийся длительной пробежкой в районе какого-нибудь болота. Да, если бы Михаил провел весь день в огороде, его вид был бы более логичен. Но такси? Быть может его автомобиль действительно угодил в какую-нибудь трясину…»

Ольга думала об этом с неуверенностью, но дикой надеждой, в то время как другая сторона девушки уже успела поставить свой вердикт: сегодня вдовец на работе не был.

Посмотрев на часы, девушка решила еще раз убедиться, что ее беспокойство не более чем причуда и Михаил пришел точно по времени.

17:10. Все сходится.

Все ДОЛЖНО сходиться, не так ли?

Когда сиделка начала собираться домой, ее любопытство и беспокойство по поводу состояния главы семейства, поднялись до такой высокой отметки, что больше сил терпеть у нее не осталось. Девушка почувствовала, что упускает что-то по-настоящему важное. И хотя глубоко внутри она понимала, что все это ее никак не касается, Ольга предпочла не стоять в стороне. Ее вело дикое и неведомое ей ранее предчувствие. Нехорошее предчувствие.

Ольга дождалась, когда Михаил спуститься вниз. За это время он успел лишь снять утепленные носки и кофту и теперь предстал перед девушкой в черной майке и зимних штанах. Вонь от одежды казалось лишь усилилась, но девушка на этот счет предпочла ничего не говорить. Михаил, казалось, ничего не замечал.

Сославшись на то, что Ольге хотелось бы поговорить о Косте, она предложила мужчине прогуляться с ней до самого конца загородного участка. Сначала девушка заметила нотку недоумения в выражении его лица, а после и откровенную неохоту. Но потом Михаил подумал о чем-то еще. И эта мысль стала решающей. Тогда мужчина все же взял себя в руки, потому как уже через минуту принялся одеваться в верхнюю одежду.

На дворе стоял вечер. Фонари освещали осенние пейзажи, словно прожектора на сцене освещают рок группу на огромной арене. Легкий ветерок все