Сон в руку - Полина Дельвиг

Когда они остались вдвоем, Полетаев взял Дашу за плечи и усадил на стул:

— У нас всего пара минут. Поэтому рассказывай быстро и четко.

Даша шумно высморкалась:

— О чем?

— Что Кержич хотел от тебя?

Уставившись в пол, Даша помотала головой, руки ее дрожали.

— С глазу на глаз я с тобой разговаривать не буду. Пускай все придут.

Внутри грудной клетки подполковника что-то заклокотало.

— Или ты говоришь здесь и сейчас, или я тебя забираю с собой!

— Забирай. — Даша продолжала смотреть в пол. — А я обращусь к чешскому правительству с просьбой о предоставлении мне политического убежища.

Полетаев скривился, словно ему отдавили любимую мозоль:

— «Политического убежища»! — передразнил он. — Как же! Они тебя просто заберут, и все.

— Может быть. Зато ты останешься ни с чем.

Последовала пауза.

— Ну хорошо, зачем тебе понадобились остальные?

Даша молча терла глаз. От слез краска растеклась, и теперь глаза ужасно щипало. Полетаев вынул из кармана белоснежный батистовый платок:

— На, держи.

После небольшого колебания Даша платок взяла и, поплевав на него, принялась оттирать тушь.

— Так ты будешь говорить?

— Не буду! Чтоб ты лопнул! — Ее губы затряслись. — «Я должен тебя охранять»! Гадина, снова на живца ловил…

— На тебя, пожалуй, поймаешь, — пробормотал подполковник. — Неужели ты не понимаешь, чем рискуешь?

— Отчего же, понимаю. Ты мне уже сто раз говорил, что я рискую своей жизнью и жизнью всех своих родственников до десятого колена. — Скомкав платок, Даша бросила его на стол. — Это уже даже не смешно.

Полетаев с болью посмотрел на безнадежно испорченный кусок материи, осторожно взял его двумя пальцами и переложил в пепельницу.

— Не смешно? Ну, ну… Попробую расстроить тебя еще сильнее. Ты хоть в первом приближении представляешь, кого ты нам сейчас сдала, сердешная?

На месте, где сидел Ример, стояла нетронутая рюмка водки. Даша взяла ее, сделала глоток и поспешно отвела глаза.

— Откуда я могу знать! Мне он сказал, что офицер итальянской полиции. Хотел заработать денег на пенсию.

— Денег на пенсию… — Полетаев укоризненно покачал головой. — Твой итальянец — наш соотечественник. А к полиции имеет такое же отношение, как ты к фристайлу. — Склонившись к ее плечу, он добавил, не разжимая губ: — Поверь, это страшный человек. Когда две недели назад я узнал, что ваши интересы пересекаются, мне стало плохо.

— Пересекаются? С чего ты это взял?

— Через наши каналы он пробивал сведения о Римме Ример.

— Ну и что? — Сунув сигарету в рот, Даша пыталась прикурить.

— Ничего. — Вопреки обыкновению Полетаев пальцем не пошевельнул, чтобы ей помочь. — Ничего, кроме того, что он маньяк и убийца…

Даша тупо смотрела на горящую спичку.

— …Об этом знает полиция тридцати шести стран, но никто ничего, к сожалению, сделать не мог — еще ни разу не удалось поймать его за руку. И вдруг ты, голубушка, преподносишь на тарелочке. Да еще грозишься перевязать ленточкой! — Он сложил руки ладонями и заморгал глазами, очевидно передразнивая собеседницу: — «Ведь вы это хотели узнать, синьор Рикардо?» Я тебя поздравлю, ты нам очень помогла. Покойница.

Огонь обжег пальцы. Даша отбросила спичку, сигарету и снова разрыдалась.

— Ты все врешь! Врешь! Садист!.. Гестаповец… — Слезы душили ее. — Я тебе не верю!

— Твое право. Главное, что теперь есть за что его задержать…

— Но я его не в чем не обвиняла!

Полетаев наклонился вперед:

— Представив его общественности как итальянского полицейского по имени Рикардо, ты обвинила его минимум в подделке документов, незаконном пересечении границы и мошенничестве, — раздельно произнес он. — Кроме того, своим заявлением ты намертво привязала господина Кержича к истории с несколькими убийствами. А нам достаточно было бы даже превышения скорости.

— Чего ты несешь? Да что маньяку могло от меня понадобиться?!

— Он торгует бессмертием.

Даже в полутемном зале, глядя на его лицо, можно было заметить, как он устал.

— Еще один дурак, — констатировала молодая женщина, и было непонятно, кого именно она имела в виду.

Полетаев пожал плечами:

— Да где уж нам…

— Ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь? Какой идиот, по-твоему, купит бессмертие?

— Человек, который имеет деньги или власть.