Афера с вином - Питер Мейл

В ту самую минуту, когда Сэм вышел из забитого людьми двора Лувра, робкое парижское солнце на несколько минут пробилось сквозь тучи и осветило строго упорядоченную гармонию сада Тюильри. Он остановился ненадолго, чтобы полюбоваться великолепным видом Елисейских Полей и Триумфальной арки. Пока Париж оправдывал все его ожидания. На Вандомскую площадь Сэм прибыл в приподнятом и даже легкомысленном настроении, что довольно опасно, если собираешься делать покупки в «Шарве».

Вот уже сто пятьдесят лет этот знаменитый магазин снабжал привилегированные слои общества рубашками и галстуками. Сэма влекла сюда давняя страсть к неброско-элегантным и очень дорогим, сшитым вручную сорочкам. Он любил их не только за то, что они были стильными, удобными и всегда отлично сидели. Ему нравился весь длинный ритуал заказа: подбор ткани, неспешное обсуждение кроя и фасона воротника с манжетами и, главное, твердая уверенность, что в результате он получит именно то, что ему надо. А как бонус — величественный интерьер заведения, которое язык не поворачивался назвать просто магазином.

«Шарве» занимал несколько этажей здания, расположенного не где-нибудь, а на Вандомской площади. Едва Сэм шагнул внутрь, как от витрины с шелковыми шарфами и галстуками отделилась высокая сутулая фигура и двинулась ему навстречу. Это был Жозеф, тот самый маг, который много лет назад впервые посвятил его в таинства ручных швов и пуговиц из натурального перламутра. Вдвоем они поднялись в маленьком лифте на второй этаж, где были выставлены ткани. Там, среди рулонов хлопка сиайленд, льна, фланели, батиста и шелка, Сэм и провел остаток дня. На внутреннем шве каждой из дюжины заказанных им сорочек, как на вине, на маленькой бирке будет указан год производства.

По дороге обратно в отель Сэм вспоминал все, что знает, о человеке, с которым ему предстояло встретиться. Аксель Шредер долгие годы считался одним из самых удачливых в мире воров. Он крал — или, как сам он предпочитал выражаться, организовывал смену собственника — драгоценности, картины, облигации на предъявителя, антиквариат и многое другое. Не для себя, всегда поспешно напоминал Шредер, сам он человек без претензий, но для своих алчных клиентов. С Сэмом они познакомились, когда в одном деле случайно столкнулись их профессиональные интересы. Результатом этого столкновения стало глубокое взаимное уважение, и с тех пор они старались не вмешиваться в проекты друг друга. Сэм точно знал, что у Шредера имеются действующие паспорта трех разных стран, и подозревал, что тот не раз прибегал к помощи пластической хирургии, чтобы изменить отпечатки пальцев. Аксель Шредер был очень предусмотрительным человеком.

Он уже ждал Сэма в баре отеля «Монталамбер», на столике перед ним стоял бокал шампанского. С виду этот стройный, седовласый, одетый в слегка старомодный светло-серый костюм мужчина с альпийским загаром и свежим маникюром напоминал крупного промышленника на пенсии.

— Рад видеть тебя, старый жулик! — воскликнул Сэм, протягивая руку.

— Мой милый мальчик, — широко улыбнулся Шредер, — имей в виду, что лестью ты ничего не добьешься. Неужели твои друзья в Лос-Анджелесе наконец-то опомнились и вышибли тебя вон? — Жестом он подозвал официанта. — Бокал шампанского для моего друга, пожалуйста. И не забудьте включить это в его счет.

Будучи человеком информированным, Шредер, разумеется, знал, что Сэм успел распрощаться с криминалом и перейти на сторону закона. Понятно, что это не способствовало откровенности беседы. Несколько минут приятели ходили вокруг да около, обменивались пустыми комплиментами и, словно игроки в покер, ждали, кто первым откроет карты.

— Что-то на тебя это не похоже, Аксель. Мы разговариваем уже десять минут, а ты даже не спросил, что я делаю в Париже.

Шредер неторопливо поднес бокал к губам и отхлебнул шампанского.

— Ты же меня знаешь, Сэм, я человек деликатный. А любопытство вообще вещь очень вредная. — Из нагрудного кармана он достал шелковый платок и промокнул губы. — Но раз уж ты сам об этом заговорил… Так что же привело тебя в Париж? Собираешься побегать по магазинам? Или за девушками? Или после всех этих чизбургеров хочешь прилично поесть?

Рассказывая о краже коллекции Рота, Сэм не сводил глаз со Шредера, но никакой реакции не заметил. Старик слушал молча, изредка кивал, и его лицо оставалось непроницаемым. Сэм попытался выяснить, известно ли ему хоть что-нибудь о происшествии в Лос-Анджелесе, но на все вопросы, даже самые скромные, Аксель отвечал улыбкой и молчанием. Полчаса спустя Сэм сдался. Они уже направились к выходу, когда он решил сделать последнюю попытку:

— Аксель, мы ведь так давно знаем друг друга. Ты можешь быть уверен, что я никогда не упомяну твоего имени. Признайся, кто тебя нанял?

Шредер посмотрел на него с видом оскорбленной невинности.

— Милый мальчик, я даже не понимаю, о чем ты.

— Ты всегда так говоришь.

— Да, я всегда так говорю. — Шредер ухмыльнулся и похлопал его по плечу. — Но ради нашей старой дружбы обещаю, что наведу справки и, если что-то выясню, свяжусь с тобой.

В окно Сэм видел, как старик вышел на улицу и нырнул в заднюю дверцу стоящего у тротуара «мерседеса». Когда машина тронулась с места, он уже прижимал к уху трубку мобильного телефона. Притворялся ли старый мошенник, что ничего не знает? Или, наоборот, притворялся, будто что-то знает, но не хочет рассказывать? Сэм решил, что обдумает все за обедом.

Сегодня его ждал еще один маленький подарок — ранний обед в «Сигаль Рекамье». Он собирался поесть в одиночестве и точно знал, что скучно ему не будет. Еще обучаясь на курсах в Сюз-ла-Русс, Сэм услышал фразу, приписываемую финансисту Нубару Гюльбекяну: тот утверждал, что обедать лучше всего вдвоем — «Ты и сомелье» (сомелье был личным выбором Сэма, сам Гюльбекян упоминал официанта).

В современном, склонном к гиперобщительности мире фигура человека, обедающего в одиночку, порой вызывает чуть ли не жалость. Средний обыватель просто не в силах понять, что некоторые люди могут наслаждаться своей собственной компанией. Никто не отвлекает их разговорами, и они могут спокойно отдать должное вину и кухне. Ловя случайно долетающие до них реплики, они узнают массу интересного, а для человека, наделенного наблюдательностью, нет ничего занятнее, чем созерцание живого человеческого калейдоскопа.

«Сигаль Рекамье», скромно прячущийся в конце маленького тупичка на рю де Севр, всего в пяти минутах ходьбы от отеля, был одним из любимых заведений Сэма. Обстановка в нем отличалась простотой, а кухня — высоким профессионализмом. Официанты работали здесь по многу лет, свое дело знали до тонкостей, а винную карту давно уже выучили наизусть. Клиентура представляла собой довольно интересную смесь: наряду с обычными парижанами в ресторан захаживали и министры, и известные актеры, и титулованные теннисисты. А главной приманкой здесь были суфле — воздушные и нежные, острые или сладкие. При желании можно было составить целый обед из одних только суфле.

Сэма провели к маленькому столику у массивной колонны посреди ресторана. Он сел к ней спиной так, чтобы видеть перед собой одну часть зала и отражение другой в зеркальной стене. Идеальное место для ресторанного вуайериста.