Форель и Фемида - Найо Марш

— Спальня у вас наверху?

— Умоляю…

— Посмотрим, что скажет доктор, но, по-моему, вам бы лучше остаться внизу, в комнате слуг, чтобы не карабкаться по лестнице. — И с добродушным смешком сестра Кеттл добавила: — Если, конечно, слуги в отъезде.

Она смотрела ему в глаза так добродушно и настолько не сомневалась, что он рад ее помощи, что капитану волей-неволей пришлось эту помощь принять.

— Чашечку чаю? — спросила сестра Кеттл.

— Нет, благодарю вас.

— Ну, ничего покрепче вы не получите, если только доктор не велит.

Капитан покраснел, покосился на нее и ухмыльнулся.

— Ну вот, — произнесла сестра Кеттл. — Так-то оно лучше.

— Мне, право, так неловко, что я обеспокоил вас.

— Это я вас обеспокоила — с моим велосипедом, разве не так? А вот и доктор.

Она снова выскочила из комнаты и вернулась с Марком Лакландером.

Марк, который был куда бледнее своего пациента, сурово отнесся к возражениям Сайса.

— Ну вот что, — сказал он. — Это меня не касается. Если вам не нужна медицинская помощь, считайте, что я зашел просто так.

— Господи Боже, голубчик, я вовсе не то имел в виду. Я вам страшно признателен, но… вы ведь человек занятой… Я просто хотел сказать…

— Ладно, давайте-ка вас посмотрим, — предложил Марк. — Двигаться вам не придется.

После быстрого осмотра Марк сказал:

— Если люмбаго не пройдет, мы примем более крутые меры. А пока сестра Кеттл уложит вас в постель…

— О Боже!

— …и заглянет к вам завтра утром. Да и я тоже забегу. Вам понадобятся кое-какие лекарства. Я позвоню в больницу, чтобы вам их немедленно прислали. Договорились?

— Спасибо вам. Спасибо. Вы и сами, доктор, — сказал Сайс, сам того не ожидая, — вы и сами неважно выглядите Извините, что причинил вам беспокойство.

— Все нормальна Мы постелим вам здесь, а рядом поставим телефон. Звоните, если будет плохо. Кстати, миссис Картаретт собиралась…

— Нет! — вскрикнул капитан Сайс и побагровел.

— …собиралась прислать вам поесть, — договорил Марк. — Но, конечно, завтра вы уже сможете вставать. А пока, я полагаю, вас можно спокойно оставить на попечение сестры Кеттл. До свидания.

Когда Марк ушел, сестра Кеттл добродушно добавила:

— Придется вам потерпеть меня, если не хотите, чтобы сюда понабежали хорошенькие дамочки. Теперь мы вас умоем и устроим на ночь.

Через полчаса капитан лежал в кровати, рядом стояла лампа, а в руках у него была кружка горячего молока и тарелка с бутербродами. Сестра Кеттл лукаво оглядела его.

— Ну-с, — произнесла она. — Теперь я, как говорится, желаю вам счастливо оставаться. Будьте паинькой, а коли не можете, ведите себя осторожно.

— Спасибо, — беспокойно пролепетал капитан Сайс. — Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Тяжело ступая, сестра Кеттл двинулась к дверям, но тут он окликнул ее.

— Вы… э… вы, наверное, не читали, — сказал капитан, — «Краткие жизнеописания» Обри?

— Нет, — ответила она. — А что это за Обри?

— Он написал «Краткое жизнеописание» человека по имени сэр Джонас Мур. И начинается оно такими словами: «Он вылечил себя от ишиаса, обварив зад кипятком». Хорошо, что вы не прибегли к этому способу.

— Чудесно! — расцветая, воскликнула сестра Кеттл. — Вы наконец-то приоткрыли створки своей раковины! Спокойной ночи.

3

Разъезжая последние три дня по округе, сестра Кеттл — а наблюдательности ей было не занимать — заметила, что происходит нечто неприятное. Куда бы она ни попадала — к леди Лакландер, чтобы приложить примочку к ее ноге, в Хаммер, чтобы наложить новую повязку дочке садовника, или к капитану Сайсу, у которого странным образом все не проходило люмбаго, — всюду ощущала она какую-то напряженность и в поведении пациентов, и в манерах молодого доктора Марка Лакландера. Роза Картаретт, которую сестра повстречала в саду, была бледна и нервна, у полковника был измученный вид, а миссис Картаретт показалась ей весьма взволнованной.

— Кеттл, — спросила в среду леди Лакландер, слегка морщась в ожидании, когда к больному пальцу на ноге будет приложена припарка, — у вас есть лекарство от раскаяния?

Сестра Кеттл нисколько не возражала, когда леди Лакландер называла ее по фамилии на манер комедийных персонажей эпохи Реставрации, — леди Лакландер знала сестру Кеттл чуть ли не двадцать лет и вкладывала в такое обращение интимность и даже тепло, чем сестра Кеттл гордилась.

— Ах, — ответила она, — от этой болезни никакая микстура не поможет.

— Да. Сколько лет, — продолжала леди Лакландер, — вы несете свою службу в Суивнингсе, Кеттл?

— Лет тридцать, если считать пять лет в больнице в Чайнинге.

— Итого двадцать пять лет припарок, клистиров, примочек и так далее, — размышляла вслух леди Лакландер — За это время, Кеттл, вы нас всех хорошо узнали. Ведь болезнь открывает человеческую натуру, а любовная интрижка, — добавила она неожиданно, — наоборот. Сил нет терпеть, — шепнула она, имея в виду припарку.

— Потерпите, милочка, — попросила сестра и, поскольку леди Лакландер, в свою очередь, не возражала против такого обращения, продолжала: — В каком же это смысле любовь скрывает человеческую натуру?

— Когда человек любит, — сказала леди Лакландер и ойкнула, когда на ее ногу легла новая припарка, — он инстинктивно открывает другим свои лучшие стороны. Влюбленные демонстрируют свои приятные качества так же бессознательно, как фазан по весне — свое брачное оперение. Они проявляют такие добродетели, как великодушие, милосердие и скромность, и ожидают ответного восхищения. Влюбленные бесподобно скрывают свои не столь привлекательные особенности. Они делают это не нарочно, Кеттл. Таков уж механизм ухаживания.

— Поразительно!

— Ну-ну, не притворяйтесь, что не знаете того, о чем я говорю, — уж вам-то это должно быть известна Вы логично мыслите, и на это в Суивнингсе вряд ли кто-нибудь еще способен. Правда, вы сплетница, — добавила леди Лакландер, — но ведь не со зла!

— Конечно, не со зла. Тут и говорить не о чем!

— Вот именно. А теперь скажите мне — только напрямую, — что вы о нас думаете.

— О вас, — спросила сестра Кеттл, — то есть об аристократах?

— Совершенно верно. Не считаете ли вы нас, — сказала леди Лакландер смакуя каждый эпитет, — изнеженными, бездеятельными, старомодными, порочными и абсолютно чужеродными?

— Нет, — твердо ответила сестра Кеттл, — не считаю.

— Но иные из нас именно таковы.

Сестра Кеттл поудобнее устроилась на корточках, не выпуская из рук маленькую ножку леди Лакландер.