Государыня Криворучка - Дарья Донцова

на него найти никак не могут уже несколько веков. Есть и другой интересный вопросец: кто виноват? И он тоже повисает в воздухе. Что касаемо нашего случая, то с ним легче. Что делать? Вынуть обжору. Кто виноват? Хочется сказать, Фирундель. Но ведь ее соблазнили. Колбаса, сыр, сухофрукты – все испускает восхитительный аромат. Фируша не выдержала, совершила акт взлома дворца мышей. Интересно, хоть один грызун там есть? Или Фирундель, сожрав все, что глазки увидели, вошла в гастрономический раж и на сладкое закусила полевками?

– Не дай бог! – воскликнула я. – Они зачастую больные, разносят опасные болезни. Вынь скорее Фирусю.

– Сейчас соображу, как это лучше сделать, – пробормотал Макс. – Зачем тут защелки?

С этими словами Вульф ловко открыл крепления по бокам крышки и поднял ее.

– Не ошибся! Что, последняя в тебя не влезла?

– Ты о чем?

В ту же секунду Макс поставил мопсиху на траву. У Фиры изо рта свисала небольшая белая тряпка.

– Дело обстояло так, – тоном Шерлока Холмса завел Вульф. – Наша мадам Мопсина пожрать не дура!

Фира встряхнулась и опрометью бросилась в дом, но Макс не заметил побега. Он смотрел на меня и продолжал плести историю:

– Собака в последнее время потолстела, ее посадили на диету, урезали ей порцию и отменили вкусняшки. И тут ты приобрела замок для поимки мышей и положила туда всю запрещенку псины. Фируша обжора, но голова у нее работает отменно! Наша умница сообразила, что следует подождать, когда жадные хозяева, которые лишили ее основной радости бытия, уедут, и тогда можно будет заняться разбоем!

– И как она влезла в дом? – недоумевала я. – Дверь широкая, но мопсиха могла застрять в проеме.

– Могла, – согласился Макс. – Но не застряла! Каким образом любительница пожрать впихнулась туда, где лежали сыр с колбасой и особо вожделенные сухофрукты с орехами? Интересный вопрос, у меня на него лишь такой ответ: если тебя помимо воли посадили на диету, то весь скрючишься-скорчишься-свернешься в трубку, но доберешься до вкусного. На свою беду, грызуны тоже решили похарчиться, оккупировали роскошное бунгало раньше Фиры. Представляю, как бедняги ошалели, когда к ним в столовую ввалилась мопсиха. Она слопала весь дастархан, а потом закусила мышами. Сколько их там находилось, даже предположить не могу. Очевидно, немало, потому что последняя полевка в Фирусманделя попросту не влезла!

– Почему ты пришел к такому выводу? – заморгала я.

– Так у Фиры в зубах грызун, – засмеялся Макс. – Прямо иллюстрация к высказыванию «что уже не сумею съесть, то понадкусываю».

Моя спина похолодела.

– Собака давно убежала в дом! Почему сразу не сказал, что она держит в пасти грызуна?

Макс начал оглядываться.

– Думал, собака спокойно на лужайке сидит!

– А-а-а! – долетел до нас вопль Розы Леопольдовны, и через секунду Краузе выбежала во двор. – У нас по столовой носится банда мышей! Фира с Мусей пытаются их поймать!

– Давно говорю, нам необходим кот, – сообщила Киса, выходя из особняка. – А вы не хотите меня слушать. Теперь придется жить вечно со стадом мышей.

– Не стоит преувеличивать мелкую неприятность, – улыбнулся Макс, – у страха глаза велики. Фира притащила только одну особь! Сейчас ее поймаю.

Глава четырнадцатая

Если мужчина говорит: «Сейчас это сделаю», – то не надо рассчитывать, что он это сделает. Вульф не нашел в доме мышь.

Поверьте, я не боюсь полевок, я их просто не люблю. Поэтому перед сном тщательно обыскала спальню и санузел, который к ней прилагается, убедилась, что в комнате грызунов нет, легла, тщательно завернулась в свое одеяло и несколько раз просыпалась ночью для проверки, не высунулась ли из перины наружу нога или рука.

В очередной раз я вылезла из объятий Морфея от шороха, который раздавался за открытым окном. Я глянула на часы. Ровно пять, но вряд ли в наш сад забрался какой-то безобразник – на улице уже светло. Да и тихо сейчас. Может, подремать до семи?

И тут до слуха снова долетели звуки: «Ш-ш-ш»! Я вскочила, подошла к окну, выглянула во двор и увидела, что кусты какого-то растения интенсивно шевелятся. Решила выйти во двор, глянуть, что происходит.

Зевая, я сбежала по лестнице, уже в который раз обрадовавшись, что могу прямо в пижаме выйти из дома. Приблизилась к растению и… увидела Лялю, которая сидела на земле спиной ко мне.

– Ты не спишь? – изумилась я.

– А-а-а! Они разговаривают! – закричала жена Вовки, обернулась и выдохнула: – Лампа!

– Интересно, кого ты ожидала встретить в момент восхода солнца на нашем участке? – засмеялась я. – Крокодила?

– А как ты догадалась, что караулю его?

– Просто пошутила. Извини, если сейчас разрушу твою мечту о встрече с аллигатором, но уже не в первый раз скажу, что они в Подмосковье не водятся.

– Нет, нет, нет, – затрясла головой Ляля. – Постоянно его вижу, но мне никто не верит! Зато сейчас есть доказательство! Гнездо!

– Чье? – заморгала я.

– Крокодилье! – азартно объявила Лялечка. – Или крокодиловое. Не знаю, как правильно сказать. Оно с яйцами!

– Кто? – снова не поняла я.

– Не кто, а что! Гнездо! – улыбнулась жена Вовки. – Теперь все убедятся, что я не сумасшедшая, не дурочка, не глупышка! Спасибо Гектору!

– Это кто?

– Гнез-до, – по слогам повторила Оля, – гнез-до! С яйцами!

– С чьими? – недоумевала я. – И кто такой Гектор?

Ляля всплеснула руками.

– Представляешь? Вчера вечером мне позвонил человек, назвался Гектором. Он сказал, что живет рядом с поселком, у него есть зоопарк. Домашний. Олень, утки, страус и крокодилиха. Она удрала, потому что готовится откладывать яйца. Всегда так делает. Если увидим Луизу – так зовут аллигаторшу, – бояться не стоит, она ручная. Гектор заранее разложил везде гнезда! Понимаешь? Крокодилиха тут ходит! Знаешь, мне не по себе как-то! Может, это с Гектором Луиза милая, но с остальными не очень! И я нашла гнездо, раздвинь ветки, и сама увидишь.

Я выполнила просьбу и узрела на земле ярко-розовую лежанку для собак или кошек. В ней на матрасике белели яйца, похоже, куриные. Ляля дернула меня за пижамную куртку.

– Ну, убедилась?

Я отпустила ветки.

– В чем?

– Гнез-до! Вот оно! Крокодильское! Включи логику! Если мы видим крокодиловые яйца, значит, аллигаторша существует! Гектор правду сказал!

Я постаралась не расхохотаться.

– Не знаю, кто с тобой разговаривал, но история про аллигаторшу фантастическая. Лялечка, сама включи логику!

– Никогда ее не выключаю, – заявила жена Костина и повторила: – Крокодильские яйца в наличии. Сами они прийти не могли.

– Не могли, – эхом отозвалась я. – Но обрати внимание на гнездо.

– Очень красивое, – улыбнулась Оля, – удобное, уютное.

Я попыталась достучаться до разума жены Вовки:

– Яйца точно куриные.

– Видела когда-нибудь крокодиловые? – прищурилась подруга.

– Нет, – призналась я.

– Почему тогда уверена, что перед нами куриные? – снова улыбнулась Оля.

– Они маленькие, а аллигаторы большие, – нашла я нужный аргумент.

– Обычно младенцы при рождении весят три килограмма пятьсот граммов, а взрослые могут и больше центнера разожраться, – возразила супруга Вовки.

Слева послышался тихий звук.

– Дятел стучит по дереву, – обрадовалась Ляля. – Их здесь много, очень красивые, с красными шапочками.

Я уставилась на гнездо.

Будучи студенткой, я не являлась гордостью профессуры консерватории. В моей зачетке стояли «отлично» по истории исполнительского искусства, всеобщей истории, истории музыки. Но когда дело доходило до демонстрации игры на арфе, я выше «удовлетворительно» никогда не получала. Честно говоря, тройки мне в зачетке рисовали исключительно из уважения к моей маме, известной оперной певице. Ольга Петровна состояла в хороших отношениях почти со всеми педагогами, многие из них заглядывали к нам в гости. То, что у ее дочери нет ни малейших задатков, дабы успешно концертировать, и арфистки, равной Ксении Эрдели или Вере Дуловой, из меня никогда не получится, понимали все. Но я-то дочь милой Ольги Петровны, у которой обширные связи и муж в генеральских погонах. Дама своего ребенка пристроит в какой-нибудь оркестр или выдаст удачно замуж. Портить отношения с родителями бесталанной студентки не следовало.

Музыкант из меня не вышел, но абсолютный слух всегда со мной. И я сейчас поняла, что тихий стук издает не дятел – звук доносится из розовой лежанки. Я присела около матрасика.

– Что увидела интересного? – полюбопытствовала Ляля, устраиваясь рядом. – Ой! Смотри, одно яйцо шевелится!

– Похоже,