Аномальная зона - Андрей Кивинов

– Приколы? – не понял директор.

– Ну, «Осторожно, злая кошка», «Осторожно, злой кролик», «Заходите, добрый крокодил. Лечение за ваш счет»…

– Ясно, – оборвал Крутиков. – «Злых» закажи сегодня. Побольше.

– Хорошо.

– Шпильку давай, – Тепляков протянул руку к прическе Степаниды. Та с готовностью наклонила голову. Но прикасаться Тепляков не стал – нечего бабу обнадеживать. Степанида выдернула шпильку, словно опытная стриптизерша в начале представления…

Стрельцов вставил шпильку в замок, прислушался. Покряхтел. Через несколько секунд дверь распахнулась.

– Морковкой удобней, – заулыбался Стрельцов. – Ее вначале эдак…

В кабинете надрывался телефон. Крутиков махнул рукой:

– После расскажешь. Иди, торгуй.

Стрельцов молча вышел на улицу.

Начало удачное.

* * *

Конечно, доехать из Москвы до Питера по бывшей Е-95, не превышая скорость больше чем на десять-двадцать километров, – трудно. Почти невозможно. Но с таким грузом, как карликовая свинья, приходилось осторожничать изо всех сил.

В итоге пылили восемь часов, умаялись вдрызг. Артюхову хоть удалось принять на грудь на стоянках в Вышнем Волочке и у какой-то безымянной деревни, а Скорику, который был за рулем, приходилось блюсти сухой закон. Ограничивался шашлыками сомнительного происхождения.

В какой-то момент задребезжал поставленный на вибрацию мобильник – это Крутиков не выдержал ожидания.

– Ну, где вы?..

Артюхов отрапортовал, что они уже проехали Новгород и скоро будут на месте.

– Ну, чё медленно… – оправдывался он. – Ну не гоним, как ты просил. Едем, как зайчики. И этот нормально – сидит, как кролик. Хрюкает, но тихо очень. Он же карликовый. Что? Хорошо, понял.

Артюхов дал отбой. Сообщил Скорику:

– Говорит, дуйте прямо на базу, но за десять минут перезвонить…

– А когда бабки получим, не сказал?.. – спросил подозрительный Скорик.

Артюхов жизнерадостно шлепнул Скорика по плечу.

– Не бойся: заказ денежный. Вруби лучше печку посильнее.

– И так вроде жарко. Я употел весь.

– Тебе жарко, а он простыть может. Деликатная вещь!

«Деликатная вещь» затаилась сзади в деревянном ящике. Она сидела там уже пять дней. Первые два – пока летела через полмира – спала под наркотиками, а последние два – на «чистяке». У свиньи была ломка – ее мутило, тошнило, ей было страшно и грустно, и она, главное, совсем не понимала, куда ее везут и когда это кончится.

Может быть, эта безумная поездка уже последняя в не слишком долгой, но трудной свинячьей жизни.

А может, ни о чем карликовая свинья и не думала. А просто грустила.

Едва Стрельцов вернулся к баночкам с мышами, как Липин тут же подскочил к нему с расспросами.

– Чего звали-то?

– С хозяином познакомиться.

– Ну, и как? – не скрывал нетерпения Липин.

– Кофе с ликером выпили, о житухе побазарили…

Липин мелко затрясся от смеха.

– Кофе… С ликером…

– Не веришь, что ли? – Стрельцов оторвался от созерцания мышей и повернулся к собеседнику.

– Да он с нами в одном поле не сядет! – хихикнул торговец шапками.

– Это почему? – нахмурился Стрельцов.

– Крутой очень, – пояснил Липин. – Он тут такими делами…

И осекся, замолк на полуфразе и стал суетливо озираться по сторонам.

Еще одна маленькая покупательница заинтересовалась стрельцовским товаром. На сей раз водоплавающим:

– Дяденька, а сколько у вас рыбки стоят?..

– Сто рублей штучка, девочка, – ласково ответил Стрельцов.

Вот повадились! Что, других рыбок на рынке нет? Полно вокруг.

– Ой, а почему так дорого? – пискнула девочка.

– Потому что их мало. В смысле – в природе.

Девочка благоразумно не стала вдаваться в дискуссию. Тихо отошла к другому прилавку.

Можно, наконец, и прованским корнем насладиться. Гриша вытащил из кармана фляжку и пакет с куском черного хлеба и луковицей. Предложил Липину:

– Согреться не желаешь, сосед?

– А чего у тебя?

– Настойка на какой-то хрени лечебной. Полезная вроде.

– Да можно глоток…

Стрельцов протянул Липину фляжку. Тот сделал глоток. Потом второй. Вдруг воскликнул неожиданно громко:

– Нектар! Бодрости придает! Можно еще?

– Ну, валяй…

* * *

Последний пост ГИБДД. На Пулковском шоссе перед въездом в Санкт-Петербург. Самый строгий и опасный. Здесь многих стопят. Играют в принципиальность – где-то ведь надо ее проявлять. Артюхов закрыл глаза – может, пронесет.

Не пронесло: гаишник взмахнул полосатой палочкой.

Микроавтобус притормозил, Скорик приоткрыл дверь.

– Инспектор Лобов. Документы.

Скорик молча протянул документы. Лобов изучил их. Еще раз изучил. Заглянул в салон:

– Что везем? Давайте-ка проверим.

– Накладная внутри, – сипло вымолвил Скорик.

Лобов перелистал документы и обнаружил заложенную за заднюю обложку радужную купюру в пятьдесят евро. Тонкий расчет. Сто долларов вроде как подозрительно. Если столько предлагают, могут что-то серьезное везти. Наркоту или оружие. Пятьдесят долларов – ну, привычнее. А полтинник евро хоть и ненамного больше, но приятнее как-то, увесистей.

Лобов ловко вытащил деньги, вернул документы и молодцевато козырнул:

– Счастливого пути!..

Микроавтобус отъехал. Артюхов облегченно вздохнул. Более пуганый Скорик продолжал следить за инспектором через стекло заднего вида. Что-то неладно: из будки выскочил другой гаишник с бумагами в руках. Скорик собрался поднаддать газу, но, как на грех, впереди застыла огромная фура, слева тоже были машины. Скорик начал торопливо перестраиваться.

Инспектор Жаров тем временем набросился на напарника:

– Почему не проверил?

– Порядок, – зевнул Лобов. – У них разовый проездной.

– Ну, молодежь, твою… – выругался Жаров, тыча под нос напарнику документы. – Ты ориентировку читал?! Да вот эту, вот эту. Дурак! Тачка один к одному! А если там взрывчатка?!

Лобов растерянно смотрел на фотороботы. Прикидывал. И впрямь что-то такое…

– Похожи?! – взревел Жаров.

– Вроде… – пролепетал Лобов.

Жаров метнулся в машину, Лобов за ним. Раздался протяжный сигнал, и машина сорвалась с места.