Строгий режим - Виталий Демочка

— Ладно-ладно, — подбодрил его Дунаев, — не грузись. Оставь его пока в отстойнике, пусть там сидит, пока синяки не сойдут. Потом посмотрим, может прогона не будет насчёт него. А я пока подумаю, где он нам пригодиться может. Скажи каптёру, пусть выдаст ему одеяло и подушку, и пускай там чалится. Ну всё, иди прямо щас ему скажи.

— Есть, — коротко ответил Шаповалов и, развернувшись, вышел из кабинета.

* * *

Ольга лежала на шконке и смотрела в грязный потолок. Она не спала, да и не хотела спать, несмотря на проведённую без сна ночь. Легла только потому, что ноги плохо держали её после всех переживаний. Так же она и не ела, когда был ужин, хоть Вера взяла на неё в свою чашку и предлагала ей. Ольга была благодарна ей за поддержку, но из-за случая с Лерой уже побаивалась немного свою новую подругу. Вдруг ей тоже от неё что-то надо? Хотя из фирменных вещей на ней уже ничего не осталось, это чувство всё же не покидало её. Смешиваясь со всеми переживаниями на вчерашнем суде это чувство заставляло её сердце биться и не давало спать.

Что-то сильно застучало и, подняв голову она увидела, как железная дверь с грохотом открылась. В неё вошли несколько офицеров с резиновыми дубинками в руках, у одного из них была толстая раскрытая папка. Посчитав всех женщин, он что-то отметил в ней и сказал Косе, чинно сидящей на шконке и мило улыбающейся ему.

— Ну-ка пихни вон подруг своих сверху. Живые они там?

Но девушки на верхних шконках у окна сами разом зашевелились и повернули головы к нему. Офицер сразу развернулся и вся процессия удалилась.

Коса, разозлясь на игнорирование своей особы, скорчила ему вслед рожицу и добавила в сердцах:

— Урод толстомордый.

— Да он педик, наверное, — поддержала её Ленка, — если на нас внимания не обращает.

— Да ладно вам, — свесила ноги с верхней шконки у окна их подруга Зинка-Звезда. — На кой хер вам его внимание. Давайте лучше чаю заварим, попьём.

С таким же предложением обратилась, встав, и Вера к Ольге, всё ещё лежащей на спине и глядящей в потолок. Ольга отрицательно покачала головой в ответ.

— Вставай, хоть чаю попей. Не ела же ничего. Давай-давай, это придаст тебе силы. Сколько дали-то, что так убиваешься?

— Пять лет, — сказала Ольга, нехотя вставая и опускаясь на пол. Её не покидала мысль, что Вера не просто так к ней навязывается, и она смотрела на неё с опаской.

— Пять? Серьё-о-зно, — покачала головой Вера и воткнула маленький кипятильник в розетку. — А за что?

— Ни за что, — еле выговорила в ответ Ольга и с трудом удержалась, чтобы не заплакать.

— Ну это понятно, тут все ни за что, — равнодушно говорила Вера, спокойно суетясь за небольшим железным столом в углу камеры. Она насыпала чай с пакета на листок бумаги и посмотрела на Ольгу, закрывшую лицо руками. — Оль, да ты что? Держись, пять не так много. Амнистии по мамочкам почти каждый год, УДО и всякие скощухи прут… Всё нормально будет. Забеременеть тебе надо. У тебя парень есть?

Ольга покачала головой, не отрывая рук от лица. На этот раз слёз она не сдержала, ведь её Юрка тоже сидел в тюрьме.

— Не плач, — Вера почему-то понизила голос, — здесь дубак один есть, если твой парень ему заплатит, тот может устроить вам встречу в ихней раздевалке. Забеременеешь и… все поблажки тебе гарантированы.

— Мой Юрка тоже здесь сидит, — не отрывая ладоней от лица ответила Ольга, она беззвучно плакала.

— Да ты что? — обрадованно прошептала Вера. — Так это ещё легче. Мусору проблем меньше будет, чем с воли его сюда затаскивать. Лишь бы у него бабки были, у Юрки твоего, или у тебя.

Ольга убрала руки от лица и уставилась на Веру, вытирая слёзы. Перспектива встретиться с любимым заволновала её и лицо её просветлело. В этот момент кружка на столе закипела и Вера встала, чтобы засыпать в неё заварку. Ольга уже неотрывно смотрела на неё взглядом, полным надежды. Она хотела поговорить с ней на эту тему. Но когда Вера приготовила чай и разлила его по кружкам, к ним присоединилась ещё одна девушка по имени Рина, с которой спала на одной шконке сначала Вера, а потом лежала рядом Ольга. Чай они пили втроём. Вера раздала им по одной карамельке и завела разговор на другую тему. И лишь когда они уже закончили пить чай, она сказала Ольге:

— Вон под матрасом тетрадь лежит с ручкой, если будешь писать ему — пользуйся. Он в какой хате?

— Я не знаю, — покачала головой Ольга.

— Ну ты даёшь, — удивилась Вера, — ну ничё. У меня тут с Косой всё нормально, щас прогон напишем, найдём. Напиши пока его данные все.

Ольга стала доставать тетрадь из-под матраса и увидела как Рина, их третья подруга или, как здесь называли, семейница, пошла к окну, где Коса с остальными уже допила чай. Рина собрала их посуду и понесла в раковину мыть. Ольга очень удивилась этому, но вида не подала. Раз моет — значит так надо. Но потом Коса, сладостно потянувшись, зачем-то позвала к себе Веру.

— Вер, Ве-ер, иди ко мне, пообщаемся, — ударила она легонько ладонью по шконке рядом с собой и зачем-то стала её занавешивать. — Иди ко мне, милая. Может и семейницу свою новую научишь чему-нибудь полезному? А? — она весело подмигнула подходящей к ней Вере и посмотрела, улыбнувшись, на Ольгу.

От этого взгляда, ничуть не скрашенного улыбкой, Ольге стало не по себе и она опустила глаза. А когда Вера залезла за ширму на занавешенной шконке Косы и через некоторое время стало слышно, как Коса сладострастно застонала, Ольга всё поняла и ей опять стало страшно. И радость надежды на встречу с любимым не заглушала этот страх.

* * *

Лязг железа открываемой двери разбудил в этот раз всех обитателей камеры. Те, кто сидел на корточках, встали, те, кто лежал на верхнем ярусе, сели.

— Проверка, — толкал какой-то тощий парень всего синего от наколок мужика на нижнем ярусе, прямо возле Юрия. Тот с трудом поднял голову и сделал гримасу.

Пересчитав всех, дубаки удалились, а этот тощий паренёк продолжал толкать татуированного заключённого, который сразу после закрытия двери опять уронил голову.

— Вставай, Потап. Давай же, ну?! Моя очередь уже спать, — теребил тощий успевшего уснуть семейника.

Но если кто-то ложился спать, поменявшись местами с другими, то с другой стороны, вечер был более похож на утреннее пробуждение. Половина камеры потягивались и зевали, протирая глаза руками. На парашу, до этого пустовавшую, сразу выстроилась очередь из трёх человек. Тут же заняли и умывальник. Началось движение и возле стола, возле которого сидел Юрий, и ему пришлось встать.

Возле стола крутилось сразу несколько заключённых. Одни насыпали с мешочков и из пачек чай на бумагу или в кружки, другие доставали из стола чашки и какую-то еду. В одну-единственную розетку они умудрились воткнуть четыре кипятильника, хоть и маленьких, но очень мощных. Некоторые были самодельными, из сдвоенных пластин железа, и вода начинала закипать почти сразу при громком гудении этого мощного аппарата.