Секрет девятого калибра - Алексей Макеев

растерянного парня мне удалась более-менее. Мужик был пьян, но крепко стоял на ногах. Все приметы указывали на то, что передо мной был преступник, сомнений не было. И вот я его спрашиваю про адрес, вспоминаю какого-то деда Васю Клюева, а он не ведется. Перегаром из квартиры несло жутко, а еще сигаретным дымом. Понимаю, что жалостливо выманить его не удастся, а время-то идет. И тогда я попросил у него сигарету. Сработало. Достал из кармана штанов смятую пачку и коробок спичек, оглянулся и вдруг решил выйти вместе со мной. Спускаемся на площадку, он к окну не подходит. Издалека спичкой о коробок чиркнул и ждет, пока я ближе подойду. А у меня за спиной рюкзак был, который раньше кто-то в «Москвиче» оставил. Я тот рюкзак на подоконник шлепнул и специально уронил. Поднял, поставил обратно. Опять уронил. Таким образом я специально «мелькал» в окне, а заодно создавал шум, чтобы не было слышно, когда наши станут подниматься по лестнице. А когда в последний раз поднял рюкзак, то увидел, что на меня смотрит дуло пистолета.

– Вот это поворот, – не выдержал Гуров.

– Только он немного ошибся, – спокойно продолжил Орлов. – Сделал шаг вперед и засветился в окне.

– Какой это был этаж?

– Второй.

– Ну если ты сейчас сидишь передо мной, значит, на курок он нажать не успел, – напряженно улыбнулся Гуров.

– Успел. Да только я секундой раньше с ним схватился. Ты прав, Лев Иванович, мне тогда повезло. В него успели выстрелить за секунду до того, как он смог бы нажать на курок.

– Это была Елизавета Ильинична? – догадался Гуров.

– Она, – кивнул Орлов. – Уложила его с первого раза.

– Она действительно неплохой стрелок.

– Поэтому когда я увидел в сводке происшествий ее имя, то сначала не поверил своим глазам, – вздохнул Орлов. – Вот ведь как в жизни бывает, правда? Ты знаешь, я могу принять тот факт, что она застрелила кого-то на фоне бытового конфликта. Характер у нее всегда был сложным. Видно, работа наложила отпечаток. Но лучше все еще раз проверить. Поэтому, дорогой Лев Иванович, отнесись к делу с должным вниманием. Эта женщина мне жизнь спасла, а позже учила обращаться с боевым оружием.

– Про внимание… это было лишним, – заметил Гуров. – По-другому не умею.

– А ведь могла бы и послать заносчивого юнца, – улыбнулся Орлов.

В дверь постучали.

– С каких пор ты стал таким вежливым? – громко произнес Орлов.

В проеме показалась всклокоченная голова Стаса Крячко. Его лицо было красным, на носу блестели капли пота. Увидев Гурова, он уверенным шагом зашел в кабинет.

– Суд состоится через час, – сообщил он. – Я тут поговорил со знающими людьми, так они предполагают, что Лигунову могут оставить под домашним арестом. Там такой серьезный анамнез из медицинской карты, что мама не горюй. У нее сахарный диабет, а год назад она перенесла операцию на сердце. Таких в СИЗО под стеклом держать надо, а там ведь даже кондиционеров нет.

– Пока что она подозреваемая, – пояснил Орлов. – Такая мера пресечения, как нахождение под присмотром родных, вполне возможна. А уж если психологи установят, что она не опасна для социума, то вряд ли ее оставят в камере. Но я думаю, что ее поместят в больницу. В любом случае хуже ей не сделают. Там хотя бы присмотр будет.

– Но и лучше ей уже не станет, – сказал Гуров.

– А вот это зависит от нас, – ответил Орлов. – Давай, Стас, делись. Из всех экспертов удалось вытрясти предварительные заключения?

– Смеетесь? – Крячко обвел недоуменным взглядом присутствующих. – Дроздов даже трубку не снимает. Баллистики живыми не сдадутся, сами знаете, а спрашивать у экспертов про результаты дактилоскопии через час после их возвращения с места преступления мне совесть не позволит. Они не волшебники. Дайте людям спокойно работать, куда торопитесь? Тише едешь – дальше смотришь.

Он подошел к окну и подставил лицо слабому ветерку. Орлов снял телефонную трубку и ослабил узел галстука.

– Вера, нам бы водички, – попросил он. – И не пускай ко мне никого примерно с полчасика.

Глава 3

– Рекламная пауза, – объявил Стас, в третий раз наполняя стакан минералкой. – Не переключайтесь.

Он с жадностью принялся пить. Гуров и генерал-майор с беспокойством наблюдали за Крячко.

– Если коротко, то дела обстоят так, – начал Стас, отставляя пустой стакан. – Смерть Карины Михайлиной наступила от огнестрельного ранения в голову между одиннадцатью часами вечера 4 августа и часом ночи 5 августа.

– Что это такое? – возмутился Орлов. – Откуда взялись такие огромные «между»? Поточнее время смерти Дроздов не смог соорудить?

– Не смог, – заступился за судмедэксперта Стас. – На улице сильная влажность и высокая температура воздуха, тело пролежало в квартире с закрытыми окнами всю ночь. А в квартире Лигуновых дикая жара, между прочим.

– Вот же угораздило, – помрачнел Орлов.

– Да ладно тебе, Петр Николаевич, – примирительно сказал Гуров. – У Лигуновых не дом, а баня, клянусь. Разброс в несколько часов не равен разнице в сутки. Стас, что там с пистолетом?

– Орудие убийства изъяли – это ПМ-Т 1966 года выпуска, калибр 9 мм, – как ни в чем не бывало продолжил Крячко. – Документы на него нашли в квартире, с ними все в порядке. Это действительно подарочный экземпляр, как и утверждает Лигунова. Об этом говорит наградная грамота, подписанная министром МВД СССР Щелоковым. Из оружия, кстати, стреляли всего один раз – в Карину Михайлину.

– Ай, спасибо экспертам, – крякнул из своего кресла Орлов. – Расстарались, поторопились. А то ждали бы результатов до судного дня. Жаль, что точное время смерти вышло… неточным. Паршиво.

– А вообще странно, – задумался Гуров. – Лигунова всю жизнь, считай, не выпускает из рук оружие. Даже после выхода на пенсию держит его в квартире, поближе к себе, а ведь изначально хранить пистолет в доме придумал ее муж. Тайник с пистолетом не в каждой супружеской спальне встретишь. И вдруг на тебе – за несколько десятков лет из него не было сделано ни одного выстрела?

– Не-а, не было, – подтвердил Стас. – Вон на столе результаты баллистической экспертизы. Лигунова держала в тайнике новехонький сверкающий ПМ, из которого