Секрет девятого калибра - Алексей Макеев

Перешагнув через упавший настольный вентилятор, Гуров приблизился к телу консьержа, всмотрелся в лицо. Белки приоткрытых глаз украшала сетка лопнувших капилляров.

– Старик-то был крепким, – заметил Крячко. – Окажись он не в этом спичечном коробке, может, и выжил бы.

– Подошли со спины, – определил Гуров. – Надо бы узнать, закрывал ли он дверь в этой кабинке, когда сидел внутри. Стас, опроси пока соседей. Узнай, кто, как и когда его обнаружил. Ну и просто побеседуй с людьми.

– Сделаю.

Стас ушел. Гуров переступил через упавший вентилятор, который в прошлый раз видел на столе. Мысок его ботинка коснулся темно-синей кружки, изнутри потемневшей от заварки.

Василий Васильевич вышел на работу в том же виде, в котором Гуров увидел его в первый раз. Даже тот же галстук надел.

В карманах одежды ничего не обнаружилось.

Среди разбросанных по столу скрепок лежал открытый журнал, вручную разлинованный на графы. Очевидно, консьерж вел какой-то учет. Гуров перелистнул страницы и присвистнул. Оказывается, Василий Васильевич записывал все передвижения жильцов, а также помечал, кто, к кому и когда приходил. Быстро выяснилось, что время ухода и возвращения в свои квартиры жильцов дома старик записывал синими чернилами, а визиты посторонних, в числе которых были курьеры, врачи, ремонтники и даже сиделка, выделял красным цветом. Напротив некоторых записей он делал важные для себя отметки в виде цифр или букв, которые пока что не поддавались расшифровке. Василий Васильевич был настолько педантичным смотрящим, что незарегистрированной в дом не проникла бы даже мышь. Для этого ей пришлось бы рыть подземный ход.

Рекламные газеты, которые обычно бросают в почтовые ящики, также никуда не делись. Стопка была на месте, но теперь находилась в полном беспорядке, словно о нее споткнулись и сразу же поправили, но сделали это кое-как. Гуров точно помнил, что раньше эти газеты были сложены в аккуратную стопку. Он наклонился в попытке рассмотреть поверхность самой первой газеты.

– День добрый, Лев Иванович, – услышал Гуров за своей спиной.

Он обернулся. За спиной стоял помощник судмедэксперта Дроздова. Он недавно перевелся в Москву из Санкт-Петербурга, и Гуров не успел с ним познакомиться. Но Дроздов уже хвалил его за усердие.

– Павел Алексеевич? – вспомнил Гуров его имя. – Подождите немного. Я еще не закончил.

– Не тороплю, – добродушно прогудел эксперт. – Просто отметиться зашел. Ну и заодно осмотреться на поле боя. Дроздов сказал, что тут убийство, а я теперь всегда иду сразу за ним.

– Следы заметаете? – бросил через плечо Гуров.

– Если это необходимо.

– Звучит двусмысленно.

– Проверяю, ничего ли он не забыл. Просто свежий взгляд на чужую работу. А если серьезно, то я редко выезжал на убийства. Поэтому пользуюсь каждой возможностью.

– Достойно, – похвалил Гуров и всмотрелся в газету, лежащую на самом верху стопки. – Сегодня ваш день, Павел. Мне нужны все отпечатки пальцев. Проверьте, пожалуйста, все еще раз.

– Так точно.

Распрямившись, Гуров поморщился – сказывалась давняя травма спины.

– Эта стопка, – указал он пальцем, – видите, в середине выбивается пара листов? Это же след?

Эксперт вытянул шею.

– Похож на отпечаток подошвы, – сразу определил он. – Смазан, правда… Но, надеюсь, вам повезет.

– И я надеюсь.

Оставив Гурова в прохладе просторного холла, Стас Крячко вышел на улицу и глубоко вздохнул. В легкие тут же потек горячий влажный воздух, а на лбу выступила испарина.

Дроздов курил тут же, в паре метров от крыльца.

– Ну что? – спросил он.

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Стас.

– Да видел я такое, – поморщился Дроздов. – Теперь только выяснить, за что его подвесили на телефонном проводе. Но это уже не моя работа.

– Навскидку можешь сказать, кто мог это сделать? – полюбопытствовал Стас.

Дроздов фыркнул:

– Пол, рост, возраст, вес? Да еще и фоторобот тебе составить? Перечитал ты, полковник, детективов! Старику за восемьдесят, судя по документам. Физические силы уже не те. Добавь сюда эффект неожиданности.

– Получается, задушить мог кто угодно?

– В принципе, да, – кивнул медэксперт. – Хоть мужчина, хоть женщина. Ориентировочный рост убийцы прикину после экспертизы, по расположению странгуляционной полосы.

За спиной Дроздова, в обрамлении старинных дубов, чьи кроны создавали спасительную тень, раскинулся небольшой детский дворик. Современное благоустройство его не коснулось, и, кроме крошечной деревянной горки и квадратной облезлой песочницы, здесь ничего не было. Даже скамейки, на которых обычно отдыхают родители, отсутствовали. Шум машин с Тверской сюда практически не долетал, а прочные стены нескольких многоэтажек еще советской постройки не позволяли автомобильным выхлопам портить свежий воздух, чудом сохранившийся в этом оазисе. Стас приметил возле одного из деревьев женщину средних лет в синей футболке. Она с тревогой смотрела в его сторону, сжимая рукой натянутый поводок. Мелкая черная собачка, которую она выгуливала, что-то активно раскапывала в траве.

Стас направился к ней. Женщина сразу же подобралась и подгребла поближе собачку.

– Это какая порода? – остановился Стас.

– Дворянин, – неуверенно улыбнулась женщина. – На даче подобрали.

– Красавец.

– Хулиган и разрушитель. А вы из полиции, да?

– Вроде как. – Стас протянул ей удостоверение.

Женщина мельком глянула в него и тут же вернула обратно.

– Как к вам обращаться?

– Лунева я. Елена Андреевна.

Стас сразу же вспомнил эту фамилию. Ее упомянул покойный Василий Васильевич, когда Стас с Гуровым приехали сюда вчера утром.

– Это ведь вы обнаружили, что Василий Васильевич мертв?

– Ой, да. Я.

Елена Андреевна прижала руку к груди и часто задышала.

– Спокойно, спокойно, – произнес Стас. – Поберегите себя. Расскажите, как все случилось.

– Ой, ну как? – расстроенно переспросила Елена Андреевна. – Сегодня вышла с собакой в семь часов утра и увидела. Сначала подумала, что спит, а потом увидела этот телефон на шее. Сразу вызвала полицию. Все никак в себя не могу прийти.

– А когда до этого