Братья Хоторны - Дженнифер Линн Барнс

– То есть человека, который руководит «Милостью дьявола», – перебил его Джеймсон. Он начал терять терпение. Это как раз то самое «что-то». – У проприетара есть имя?

– И не одно, я уверен, – ответил Иен, – но мне они неизвестны. Каждые лет пятьдесят руководство «Милостью» передается другому человеку – наследнику, которого выбирает проприетар. Когда этот наследник становится проприетаром, он отказывается от своей прежней жизни, включая и имя, данное ему при рождении. Проприетар «Милости дьявола», возможно, никогда не женится, не будет иметь детей и не сохранит семейные связи.

Джеймсон обдумал услышанную информацию.

– И за членством мы должны обратиться к проприетару?

Иен сухо рассмеялся.

– Это невозможно. Вы должны поступить так, чтобы кто-нибудь из многочисленных представителей проприетара сам обратился к вам.

– И как именно мы должны это сделать? – спросила Эйвери, опередив Джеймсона.

– Есть у меня парочка идей. – Иен развернулся к одному из витражей. – Но сначала спросите меня, что вам нужно сделать после того, как вас пригласят в священные стены «Милости».

– Спросить вас о шаге номер два, – скептически возразил Джеймсон, – когда мы еще не определились с первым?

Иен ухмыльнулся.

– Когда вы получите членство и доступ в «Милость», вам будет необходимо привлечь внимание проприетара, а не его служащих или его правой руки. Вам нужен он. Раз в год проводится игра с самыми высокими из возможных ставок, туда можно попасть только по приглашению. – В голосе Иена появились те же азарт и увлеченность, с которыми он впервые рассказывал Джеймсону о «Милости». – Игра может принимать любые формы. В какие-то годы проводили гонку. Иногда это физическое испытание, иногда интеллектуальное. Когда-то это даже была охота.

То, как Иен произнес слово «охота», заставило насторожиться.

– «Милость» – закрытый клуб, – продолжал Иен низким и густым, словно шоколад, голосом, – но игра… Что ж, это совсем другой уровень, и я, понятное дело, не получу приглашения в этом году.

«Потому что ты не только проиграл Вантидж, но сделал что-то, из-за чего тебя исключили», – подумал Джеймсон, а вслух сказал:

– Вы не получите это заветное приглашение, но ждете, что его получу я?

Ему девятнадцать. Он человек со стороны. «По-моему, это чертовски непросто».

– Действующий член был бы более очевидным выбором, – заметил Джеймсон, – но тогда вам пришлось бы подергать за веревочки – или попросить друга.

Иногда приходится хорошенько поддеть человека, чтобы заставить его раскрыть карты.

– У вас нет друзей, Иен?

– Я прошу тебя, – Иен встал прямо перед ним, чтобы Джеймсон не смог отвести взгляд, – произведи впечатление на проприетара. Привлеки его внимание. Сделай так, чтобы тебе невозможно было отказать в членстве.

На долю секунды Джеймсон вновь ощутил себя в кабинете Тобиаса Хоторна.

– Если я добьюсь приглашения на игру, – сказал он, – если я сыграю в нее и выиграю…

– Победитель вправе потребовать в награду любой трофей из тех, что клуб выиграл в прошлом году. – Губы Иена изогнулись в зловещей улыбке. – Не сомневаюсь, что за Вантидж будут охотиться и другие.

Джеймсон обдумал эту фразу.

– Получается, все, что мне нужно сделать, – это стать членом одного из самых закрытых секретных игорных клубов в мире. – Говоря это, он поднял один палец, затем второй и продолжил: – Затем каким-то образом убедить его руководителя пригласить меня на эксклюзивную частную игру, в которой – третий палец – мне нужно победить.

– Дайте мальчику приз, – сказал Йен.

Джеймсон прищурился.

– И мы возвращаемся к началу. Как именно мне получить членство в «Милости дьявола»?

– Они вообще принимают американцев? – спросила Эйвери. – Тем более тех, кому еще даже нет двадцати?

– По традиции, нет, – ответил Иен. – Членство могут получить лишь представители высших слоев британского общества, которые обладают властью, статусом и богатством.

– Тогда чем конкретно я смогу заинтересовать «Милость дьявола»? – язвительно спросил Джеймсон. Он был американцем, который еще не достиг двадцатилетнего возраста, который когда-то был богат, но власть, связи, знания, влияние, одобрение общества – у него этого не было.

В отличие от Грэйсона, которого с детства к этому приучили.

Наверное, поэтому Джеймсон сам и ответил на свой вопрос:

– Ничем.

Иен сказал, что Джеймсон больше полезен ему в статусе его сына, чем в статусе Хоторна, но это явно не вся правда. «Он знает, кто такая Эйвери». Может, поэтому не имело значения, Хоторн Джеймсон или нет, – гораздо важнее, что он встречается с наследницей состояния Хоторнов?

Что-то подсказывало Джеймсону, что это и есть самое важное.

– Вы хотели, чтобы я втянул Эйвери в это, – обвиняющим тоном сказал Джеймсон. – На самом деле вам нужна была она!

Он даже себе не признался, как сильно это его задело.

– Ты мой игрок, Джеймсон, – ответил Иен, – а она – твой способ попасть в клуб, привлечь внимание проприетара. Вы идете комплектом.

– Нет! – Джеймсон окаменел. Он чувствовал, что еще чуть-чуть и взорвется.

– Джеймсон! – Эйвери положила руку ему на плечо.

– Я не стану тебя использовать, Наследница.

– Ты сам сказал на крыше: «Мы сделаем это». – Эйвери посмотрела мимо него на Иена. – Если мы начнем расспрашивать о «Милости», это привлечет внимание проприетара?

– Так или иначе, – отозвался Иен.

Джеймсону все это совсем не нравилось.

– Подумай об этом, Хоторн. – Эйвери встала ближе. – Я одна из самых известных и имеющих дурную славу людей в мире.

– Влиятельная, – сказал Джеймсон, глядя только на нее, – и богатая. Благодаря многомиллиардному фонду у тебя куча связей. Мы вместе можем наделать очень много шума.

– А это «Милости дьявола» нужно меньше всего, – добавил Иен.

Джеймсон развернулся к нему и принял вид грозного Тобиаса Хоторна в его самом устрашающем обличье.

– Ты переиграл меня. Такого больше не повторится.

Иен по-отечески опустил руку на плечо Джеймсона.

– Иначе я буду разочарован.

Глава 13

Джеймсон

Шаги Иена медленно удалялись. В дверном проеме появился Орен и кивнул Эйвери. Теперь они были одни. Джеймсон посмотрел на высокие потолки склепа, обдумывая возможные варианты дальнейшего хода событий, затем повернулся к Эйвери.

– Готова сделать звонок?

Эйвери знала, о чем именно он говорит. Как только они вышли из склепа, она начала действовать.

– Алиса? Помнишь то мероприятие, сходить на которое ты меня уговаривала? Я передумала. Для фонда хорошо, если я засвечусь в Лондоне.

Алиса Ортега была юристом Эйвери – и фонда, соответственно. На самом же деле обязанности Алисы выходили далеко за рамки юридических вопросов. Она была и пресс-атташе, и решала всевозможные дела, особенно сомнительного толка, и наводила ужас