Миллиарды Арсена Люпена - Морис Леблан

– Да.

– И после того, как лег в кровать, он поцеловал вас?

– Да.

– Хорошо. Но вы уверены, что спустя полчаса или час он снова не встал?

– Уверена.

– На чем основана ваша уверенность?

– Если бы он ушел, я бы почувствовала, потому что засыпала в его объятиях. Кроме того…

Она сильно покраснела, что случалось с ней нередко, и тихо проговорила:

– Через час, уже начав дремать, я сказала ему: «Знаешь, сегодня мой день рождения».

– И?..

– И он снова меня поцеловал…

Ее скромность и стыдливость всех невероятно растрогали. Тем не менее вопрос остался прежним: а не ломает ли она комедию? Какой бы искренней ни казалась баронесса, нельзя ли предположить, что она всего лишь сумела найти правильные и убедительные интонации?

Следователи пребывали в нерешительности. Однако с внезапным появлением комиссара Молеона положение изменилось. Он увлек всех в маленький сад перед домом и там принялся с жаром излагать следующее:

– Новости… Два важных факта… нет, даже три… Металлическая лестница, использованная сообщницей, которую инспектор Виктор видел в окне второго этажа. Лестницу нашли сегодня утром в заброшенном парке поместья, расположенного неподалеку от Буживаля. Беглянка… или беглецы… в общем, ее перекинули через стену. Я немедленно отправил находку к изготовителю. Лестницу в свое время продали женщине, которая, похоже, побывала на улице Вожирар, возле квартиры Элизы Масон, когда было совершено преступление. Это во-первых! – Переведя дух, Молеон продолжил: – Во-вторых. К нам на набережную Орфевр явился шофер, пожелавший дать показания, и я говорил с ним. В пятницу после обеда, на следующий день после убийства Леско, он стоял возле Люксембургского сада, когда к нему в такси сели какой-то господин с парусиновым чемоданом и дама с саквояжем. «Северный вокзал». – «К платформе отправления?» – «Да», – ответил господин. Но они, должно быть, опоздали на свой поезд, потому что еще примерно с час сидели в машине возле вокзала. Потом они устроились на террасе кафе, и шофер видел, как они купили у проходившего мимо газетчика вечернюю газету. Кончилось тем, что этот же шофер отвез даму к Люксембургскому саду, откуда та пешком, с чемоданом и саквояжем, направилась в сторону улицы Вожирар.

– Внешность?

– По описанию, это барон и его любовница.

– Время?

– Половина шестого. Итак, изменив неизвестно почему решение бежать за границу, господин д’Отрей отослал свою любовницу домой, а сам взял такси – которое мы еще найдем – и поспел на шестичасовой поезд, что привез его в Гарш. Теперь же этот добропорядочный гражданин упорно сопротивляется любым обвинениям.

– А что в-третьих? – спросил следователь.

– Анонимный телефонный звонок, касающийся муниципального советника Гюстава Жерома. Как известно, инспектор Виктор пренебрегает этим следом, тогда как меня он весьма интересует. Звонивший заявил, что если бы расследование проводилось с большей тщательностью, мы бы уже давно выяснили, чем занимался муниципальный советник Гюстав Жером после того, как выпил рюмочку в заведении на перекрестке; а еще, мол, неплохо было бы покопаться в секретере, что стоит у него в кабинете.

Молеон умолк.

Его вместе с инспектором Виктором отправили в дом муниципального советника. Инспектор Виктор явно был не в настроении.

2

Они застали Гюстава Жерома вместе с супругой в рабочем кабинете. Виктора советник узнал, но, услышав, кто такой комиссар Молеон, немедля скрестил руки на груди и возмущенным голосом, в котором гнев почти заглушил его обычную жизнерадостность, воскликнул:

– Да что же это такое?! Неужто ваши шуточки еще не кончились? Вы уже трое суток не можете оставить меня в покое! Мое имя треплют в газетах! Люди перестали со мной здороваться!.. Вот, Анриетта, к чему приводит твоя вечная болтовня о том, что происходит у нас в семье! Сегодня все от нас отворачиваются.

Анриетта, которую Виктор недавно видел исполненной воинственного пыла, опустила голову и прошептала:

– Ты прав, я тебе это уже сказала. Узнав о том, что Деваль возил тебя к потаскухам, я просто голову потеряла. Ужасно глупо! Тем более что я ошиблась и ты вернулся задолго до полуночи.

Комиссар Молеон указал на секретер красного дерева:

– У вас есть ключ от этого секретера, месье?

– Разумеется.

– Откройте его, пожалуйста.

– Как вам будет угодно.

Он вынул из кармана связку ключей и отпер переднюю крышку, за которой находилось с полдюжины маленьких ящичков. Молеон осмотрел их. В одном из них лежал черный саржевый мешочек, перевязанный тесемкой. Внутри поблескивали чешуйки белого вещества…

– Стрихнин, – произнес Молеон. – Откуда он у вас?

– Все просто, – ответил Гюстав Жером. – У меня охотничьи угодья в Солони, и стрихнин нужен для борьбы с грызунами…

– Вы знаете, что пса месье Леско отравили стрихнином?

Гюстав Жером рассмеялся:

– И что с того? Разве он есть только у меня?

Но Анриетта не смеялась. На ее миловидном личике появилось выражение ужаса.

– Откройте-ка теперь ваше бюро.

Жером, похоже, забеспокоился, но в конце концов подчинился.

Молеон перелистал бумаги, бросил взгляд на реестры и книги записей. Заметив браунинг, он осмотрел его, а затем линейкой замерил диаметр дула.

– Семизарядный, – произнес он, – и, похоже, калибра семь шестьдесят пять.

– Совершенно верно, семь шестьдесят пять, – подтвердил Жером.

– Браунинг такого же калибра, как и тот, из которого произвели два выстрела: одним убили папашу Леско, а другим ранили инспектора Эдуэна.

– А я тут при чем? – спросил Жером. – Я не пользовался им с того самого времени, как купил… Пять или шесть лет назад.

Молеон вытащил обойму.

– Двух патронов недостает, – констатировал комиссар.

Еще раз внимательно оглядев пистолет, он заявил:

– Что бы вы ни говорили, месье, мне кажется, в дуле еще остались следы недавно сгоревшего пороха. Впрочем, эксперты все проверят.

Гюстав Жером, казалось, смутился. Тем не менее, пожав плечами, он ответил:

– Все это никак между собой не связано, месье. Вы можете найти против меня десятка два подобных доказательств, но это ничего не изменит. Ведь если бы я был виновен, я бы не хранил стрихнин у себя в секретере, а револьвер, где не хватает двух патронов, – в бюро.

– Но как вы это объясните?

– Я ничего не намерен объяснять. Преступление совершено, кажется, в час ночи. Так вот, мой садовник Альфред, проживающий в тридцати шагах от моего гаража, может подтвердить, что в тот вечер я вернулся около одиннадцати.

Он встал, подошел к окну и позвал:

– Альфред!

Войдя в комнату, садовник Альфред, малый явно из робких, прежде чем ответить, раз двадцать покрутил в руках свою кепку.

– Так скажете вы наконец, когда ваш хозяин поставил авто в гараж? Вы меня слышите или нет? – раздраженно спросил Молеон.

– Зависит… всякое