Дело "пестрых" - Аркадий Адамов

— Ну и работка, — присвистнул Сергей.

— Да, не простая, — согласился Костя. — Для этого создана целая группа, ты в ее составе. Старшим назначен я. Задание получишь сейчас же.

— А Амосова?

— Дай ей собраться с мыслями, — иронически заметил Костя. — Тогда эта девчонка придумает еще что-нибудь новенькое.

У Сергея наступили хлопотливые дни. Два десятка фамилий шоферов потянули за собой свыше сотни других. С утра до вечера шли к Сергею люди. К концу дня у него немела рука от записей, голова гудела от бесконечных разговоров и все новых и новых сведений.

Постепенно, один за другим, два десятка шоферов с их жизнью, связями, характерами и вкусами прошли перед Сергеем. К каждому из них нужен был особый подход, это были очень разные люди: молодые и старые, прямые и плутоватые, вежливые и раздражительные, были среди них люди замкнутые и общительные, серьезные и легкомысленные, были передовики производства и середнячки, члены партии и беспартийные.

И все это были честные люди. То особое чутье на неправду, которое угадал в нем Сандлер, помогло Сергею быстро и безошибочно разобраться в этой пестрой веренице людей.

Работа оборвалась неожиданно.

Среди дня Костю и Сергея вызвал к себе Зотов. У него в кабинете они застали и Лобанова.

— Серьезное дело, товарищи, — объявил им Зотов, озабоченно потирая бритую голову. — Скажите, Гаранин, вами проверен шофер Зайчиков?

— Нет еще, Иван Васильевич. Вам переданы только его анкетные данные.

— Так, — как будто удовлетворенно констатировал Зотов. — И это, оказывается, не мало. Ну-с, а вы, — он тяжело повернулся к Лобанову, — вы проверили знакомого Любы Амосовой, некоего Горелова?

— Проверил, — ответил Лобанов. — Связи плохие, выпивает, водятся лишние деньги. Но он вроде как бы ухаживал за Любой, влюблен был.

— Долго ухаживал?

— Познакомился за месяц до убийства. Бывал дома. Как, впрочем, и другие знакомые.

— Так вот, — веско сказал Зотов. — Просматривал я ваши материалы. Интересная деталь. Зайчиков и Горелов живут в одном доме, может быть, и знакомы. Понимаете, чем пахнет? С одной стороны, Зайчиков — это машина, с другой — Горелов, — это подвод. Немедленно займитесь этой версией. Вы втроем образуете новую группу. Старшим назначаю Гаранина.

— Надо установить их связь с Валентиной Амосовой, — предложил Сергей.

— Нет, — резко возразил Зотов. — Терпение, Коршунов. Забудьте на время об Амосовой. Прежде всего надо установить их связь между собой. Потом — что они делали в ту пятницу. Это трудно, прошло уже дней десять, но это необходимо.

Через полчаса Гаранин и Коршунов поехали по указанному адресу. С особым заданием уехал Лобанов.

Узенький и кривой переулок в Замоскворечье — точно чудом сохранившийся осколок прошлого века: одноэтажные и двухэтажные деревянные домишки с палисадничками, мезонинами и галерейками, скамейки у ворот и булыжная мостовая. Только антенны телевизоров да стоявшие у тротуара две-три машины нарушали это впечатление.

Сергей и Костя шли рядом, разморенные жарой, и лениво переговаривались.

— Дом четырнадцать, — сказал Костя, — еще четыре дома.

Друзья повернули за угол и внезапно остановились, переглянувшись. Впереди, через два дома от них, около тротуара стояла большая черная машина. Хорошо был виден номер: «МГ-14-88». Около дома на скамейке сидел парень лет двадцати в красной майке и не спеша наигрывал что-то на гармони, то и дело пригибаясь к ней ухом.

— Что ж, начнем, — тихо проговорил Костя.

Они приблизились к парню и, поздоровавшись, сели рядом на скамейку.

— Ну и машинка! — восхищенным тоном произнес Костя. — Это какое же начальство у вас здесь живет?

— Начальство, — презрительно протянул парень. — Тоже мне. Это, видишь, Колька Зайчиков, шофер, домой прикатил.

— Обедать?

— Кто его знает. Он и так раз пять в день приехать может. Начальство, видишь, на заседании сидит, а Колька катается себе. Вчера вон мать на рынок возил. Представляете? Картинка.

— И приятелей, наверно, катает? — вступил в разговор Сергей.

— А как же. И девчонок тоже.

— А ты катался?

— Раньше катался. А теперь нет. Мы с Колькой, считай, уже дней десять как не разговариваем. Да мне плевать. Завтра в деревню, видишь, еду, в отпуск. Вот, — указал он на гармонь, — программу готовлю.

— Отчего же вы с Колькой поссорились? — равнодушно спросил Костя.

— Да как же, — сердито ответил парень. — Обещал в тот день прокатить с утра. Мне аккурат во вторую смену выходить пришлось. Мастер один заболел. Ну, а мне вроде доверяют. Так вот жду я Кольку. Даже костюм выходной надел. И еще того хуже, девушку знакомую пригласил. Наконец смотрим — подкатывает. Вдруг, откуда ни возьмись, дружок его, Славка Горелов выбежал, чтой-то пошептались и вдвоем, видишь, укатили.

— Что ж это он так? — удивился Сергей.

— Смеялся еще потом. Говорил, дело важное было, подзаработал на чем-то. И верно. На другой день они со Славкой здорово гуляли. Известно — шпана, хоть и студент Славка-то.

— А в какой же это день поездка твоя не удалась, можешь вспомнить? — спросил Костя.

— Очень даже могу. В прошлую пятницу. А вам, собственно, зачем это? — насторожился парень.

— Ну, друг, с тобой, видно, хитрить не надо. Человек ты серьезный. На, гляди, — и Костя протянул ему свое удостоверение.

Парень присвистнул от удивления.

— Достукались, значит?

— Вроде да.

— Поделом. Гниды, а не люди.

Петр Гвоздев, несмотря на простоватый вид, оказался человеком толковым, наблюдательным и деятельным. Он не только сам дал весьма точные и подробные показания, но и превратил свою комнату в некую оперативную штаб-квартиру, куда вызывались по его же совету другие очевидцы и свидетели. Вызывал их сам Гвоздев, очень искусно и незаметно для окружающих. Он же начинал разговор одним и тем же, невинным на первый взгляд вопросом:

— Ты помнишь ту пятницу, когда я на Колькиной машине кататься собрался?

— А то как же, — ухмыльнулся в пегую бородку сосед по квартире, — такого форса навел на себя и вдруг — конфуз на весь двор. А поделом, — назидательно прибавил он, — не води компании с этими обормотами. Что Колька, что Славка. А ты токарь большой руки, талант, грамота у тебя, опять же портрет снимали.

Гвоздев покраснел и с независимым видом полез за папиросой.

— А почему вы думаете, что этот случай был именно в ту пятницу, седьмого? — спросил Костя.