Дело "пестрых" - Аркадий Адамов

— Да, вы нам очень помогли, — честно признался Костя и добавил: — Я вас задержу еще немного, чтобы записать ваш рассказ.

Вера кивнула головой. Несколько минут царило молчание. Костя быстро писал. Неожиданно он остановился, что-то обдумывая, потом поднял голову.

— Скажите, Вера. Значит, ваша мама пришла домой как раз в то время, когда стояла эта машина? Она должна была ее видеть. Правда?

— Да, пожалуй, — согласилась Вера.

— Мне хотелось бы с ней поговорить. Это можно?

— Конечно, она у знакомой, в соседней квартире. Я сейчас ее позову, — поспешно сказала Вера, вскочив со стула.

— Только давайте условимся, — предупредил Костя, — вы ни слова не скажете ей о цели моего прихода. Ладно?

— Хорошо, хорошо. Я сейчас.

Вера убежала.

Через пять минут перед Костей сидела пожилая, худенькая женщина с утомленным лицом и беспокойно теребила концы накинутого на плечи платка.

Костя старался как можно спокойнее и мягче задать свой вопрос. Но получилось преувеличенно осторожно и даже боязливо. Женщина вдруг улыбнулась, и от этого все лицо ее озарилось каким-то добрым и мягким светом.

— Что это вы со мной, как с тяжело больной говорите? Так выгляжу небось? Что поделаешь, сынок, — горе у меня. Из-за него я, можно сказать, и с автомобилем этим черным познакомилась. Даже рассказывать совестно, ей-богу. Верочке тогда и то не рассказала… А тебе, кажись, для дела надо. Так уж скажу.

Костя видел, как у Веры заблестели на глазах слезы, и сам почувствовал острую жалость к этим, таким душевно сильным и хорошим людям.

— Иду я, значит, домой из магазина. И вдруг вижу, стоит этот самый автомобиль-то. Никогда к нам в дом такой не приезжал. И тут что-то мне вроде в голову ударило и глупая такая мысль пришла. «Что, — думаю, — а вдруг это мой Митя вернулся?» Я к шоферу-то подбежала и не своим голосом спрашиваю: «Чья машина? Кто приехал?» А шофер зло так глянул на меня, губы скривил и вроде отрезал: «Не вам подано. Идите себе». Ну, я опомнилась и отошла, как оплеванная. Вот тебе и все. Что ж, неужто пригодится вам это?

— Очень, Клавдия Ивановна, — с горячей признательностью ответил Костя, чувствуя, каким нелегким был для нее этот рассказ. — А скажите, вы запомнили этого шофера?

— В лицо-то? Еще как, грубияна такого.

— Ну, а номер машины, наверно, не заметили? — на всякий случай спросил Костя.

— Представь себе — заметила, — усмехнулась Клавдия Ивановна. — И как посмотрела, сама не знаю. Но вот припомнить его — уволь, не могу. Только две цифирки в голове почему-то засели, две восьмерочки, рядышком.

Костя еле успевал записывать, буквы весело плясали- по бумаге, и в голове волнами прокатывался какой-то радостный туман. Удача! И откуда только свалилась она на него?

В тот же вечер Гаранин был вызван к Сандлеру и вслед за Коршуновым докладывал о событиях прошедшего дня.

Когда Гаранин упомянул о блондинке, находившейся в машине, Сергей обрадованно воскликнул:

— Вот видите! Это же была Амосова!

Сандлер сердито поднял ладонь.

После Гаранина доложил о своей работе Лобанов, который изучал круг знакомых Любы Амосовой.

— Больше всего она дружила с Борисом Голиковым, они часто переписывались, в общем, надо думать, влюблены были. Установлены еще четыре парня и шесть-семь девушек, с которыми она дружила, все студенты. Пока подозрительны двое — Виктор Спирин и Вячеслав Горелов. Но никаких улик против них еще нет. Сбор материала продолжаю.

«Эх, Саша, — насмешливо подумал про себя Сергей, — и хочется, как всегда, похвастать, да нечем. Просто жалко смотреть на тебя».

У Лобанова, коренастого, рыжеватого парня с веснушчатым вздернутым носом и почти неприметными бровями, лицо действительно было недовольное и чуть обиженное. Всем своим видом он как бы говорил: «Дали такой тухлый участок и еще результатов ждете».

Когда Лобанов кончил, Сандлер поглядел на Зотова и спросил:

— Твое мнение, Иван Васильевич?

— Думаю, вокруг Амосовой замкнулось кольцо косвенных улик. Оставлять ее на свободе, пожалуй, опасно.

— А не спешишь? — прищурился Сандлер и скосил глаза на Сергея.

— Но, товарищ полковник, завралась она! — снова не выдержал Сергей. — И честное слово, неспроста!

— Не спешу, Георгий Владимирович, — ответил Зотов. — Но и по другим версиям работу не прекратим, даже усилим.

Сандлер покачал головой.

— Лживость — этого еще для преступления мало. Алчность, зависть — всего этого мало, чтобы пойти на такое преступление. Здесь еще нужна активная, злобная воля. А этого я в ней пока не почувствовал. На арест сейчас не согласен — рано. Сначала дайте хоть одну прямую улику, добейтесь от нее новых данных. И потом — во что бы то ни стало найдите мне ту машину. И вы, Лобанов, усильте вашу работу, она меня очень интересует. Все. Совещание окончено, товарищи.

Все встали. Сергей подошел к Сандлеру.

— А все-таки мы докажем, товарищ полковник, что не ошиблись, — убежденно и весело сказал он. — Будут и прямые улики.

В ответ Сандлер добродушно усмехнулся.

— У вас, Коршунов, хорошее чутье на неправду. Но надо выработать в себе еще чутье на преступление. Это разные вещи. А насчет Амосовой — что ж, теперь первая же прямая улика решит ее судьбу.

— Но ведь и Зотов согласен со мной, — попробовал возразить Сергей.

— Ну, Зотов, — снова, но уже с оттенком гордости усмехнулся Сандлер. — Он всего лишь очень осторожен. Вам много надо учиться, чтобы стать похожим на Зотова. Между прочим, обратите внимание, какая у него выдержка. А у вас ее маловато.

Однако никаких данных Амосова не сообщила, как ни бился с ней Сергей на допросах, чуть не каждую минуту уличая ее во лжи. Допрашивал ее и Зотов. Валентина плакала, сознавалась или упрямилась, потом выдумывала новую ложь, и Сергей только тратил время, чтобы убедиться в этом. Он нервничал, требовал признания, но Амосова обливалась слезами и… снова лгала.

Утром, на третий день после совещания у Сандлера, Гаранин, как всегда, спросил Сергея:

— Есть что-нибудь новое?

Сергей раздраженно ответил:

— Как всегда, врет — и только. Знаешь, я ее готов иногда задушить.

— Ну-ну, — скупо улыбнулся Костя, — полечи свои нервы. И я тебе сейчас помогу это сделать. Слушай внимательно, — уже серьезно продолжал он, усевшись на край стола и угощая друга сигаретой. — Зотов приказал, чтобы ты помогал мне. Дело вот какое. Мы вместе с сотрудниками из отдела регистрации автомашин отобрали все машины, в номере которых есть две восьмерки, потом из них выбрали только легковые, больших размеров и черного цвета. Таких выявлено около двухсот. Среди них надо установить ту, которая была на преступлении. Ясно?