Чистосердечное убийство - Алексей Макеев

— Причина известная, — сказал Алексей, продолжая все так же неприветливо смотреть на сыщика. — Срок у меня был. Два года на зоне отбыл. Должен был еще два сидеть, да по УДО вышел.

— И за что был срок?

— За хищение собственности.

— Вообще-то на расхитителя вы не похожи, — заметил Гуров. — Если не секрет, что именно вы похитили?

— В обвинении значилось, что я в составе организованной группы похитил три миллиона рублей из кассы аграрного института, где я работал.

— Судя по тону вашего ответа, я заключаю, что вы с этим обвинением не согласны. Так?

— Как же мне быть согласным, если я этих денег в глаза не видел? В институте все знали, что наш директор приворовывает. А тут он хапнул куш побольше, а потом быстро уволился. Приехала следственная группа — и нас, троих ученых, обвинили в том, что это мы украли.

— И осудили?

— Да, ничего мы доказать не смогли. Так всех троих и осудили. А я, как самый старший, был определен в руководители этой группы и получил больше всех. Денег, правда, так и не нашли, но судей это не смутило.

— И теперь вам, ученому, приходится работать садовником у богатея?

— Да, это вы верно сформулировали, — согласился Алексей, — именно, что приходится. Хотя жаловаться грех, Виктор Петрович платит неплохо и всегда исправно — не то что у нас в институте.

— Хорошо, раз мы все выяснили о вас, давайте теперь поговорим о так называемом призраке. Скажите, вы о нем слышали?

— Слышал, конечно, — ответил садовник. — Виктор Петрович пришел тогда с рыбалки сам не свой… В доме только и разговоров было, что об этом призраке… Как тут не услышишь?

— Но сами вы его не видели?

— Нет, я же в лес не хожу.

— Совсем не ходите?

— Ну, иногда бываю… — признался Алексей. — Все-таки я биолог, лес мне не чужой… Хожу, воздухом дышу, флору здешнюю изучаю… Но глубоко не забираюсь. И на рыбалку не хожу.

— И что вы думаете об этом призраке?

— Даже не знаю… — пожал плечами Петренко. — Я, знаете, материалист, во всякую там эманацию духовной энергии не верю. Полагаю, что у Виктора Петровича нервы шалят, вот ему всякая чертовщина и является.

— А у него есть причины, чтобы нервы шалили?

— Не понимаю, что вы имеете в виду…

— Я имею в виду всякого рода неприятные ситуации, в частности, в семье…

— Вы намекаете, не ссорятся ли они? — догадался садовник. — Если вы об этом, то зря — ничего такого нет, живут очень дружно.

— И молодая жена с пожилым мужем, и пасынок с мачехой — всегда дружно? — не поверил Гуров. — И никаких конфликтов, никаких «скелетов в шкафу»?

— Ну, полная гармония, как известно, существует только на кладбище, — усмехнулся Алексей. — Конечно, кое-какие шероховатости случаются… да и секреты у каждого свои есть… — Он на минуту задумался — как видно, в нем происходила какая-то внутренняя борьба, затем все-таки принял решение и твердо закончил: — Но никаких серьезных конфликтов нет. А в чужие секреты я стараюсь нос не совать.

— А про местную легенду о проклятии, что тяготеет над родом Шаталовых, вы слышали?

— Нет, не слышал, — покачал головой садовник. — Я, знаете, мало с кем здесь общаюсь.

— Я вас понял, — кивнул Лев. — Спасибо за информацию. Скажите, где хозяин пьет чай — в доме?

— Нет, чай они обычно пьют на веранде. Войдете в дом, пересечете гостиную, там будет вторая дверь — на веранду. Впрочем, вы в гостиной наверняка кого-нибудь встретите — или Руслана, или Елизавету Николаевну, или Настю. Они вам подскажут.

— А кто эти люди, которых вы только что перечислили?

— Руслан Магомедов — это охранник и водитель Виктора Петровича, — объяснил садовник. — А Елизавета Николаевна и Настя — горничные. Елизавета Николаевна — старшая, она вроде домоправительницы, а Настя — младшая.

Гуров вошел в дом и оказался в гостиной. Стены здесь были отделаны мореным дубом, над зеркалами висели оленьи рога. Он постоял, оглядываясь, и тут услышал женский голос:

— Вы Виктора Петровича ищете?

Лев обернулся и увидел женщину лет сорока, она была в фартуке и протирала пыль с подоконников.

— Да, меня Шаталов пригласил на чай, но я во дворе немного задержался, — объяснил Гуров. — Вот теперь ищу его. И его, и его жену.

— Виктора Петровича вы найдете на веранде, — ответила женщина. — И Костя там же. А вот Ольгу Григорьевну вам увидеть не удастся — она в Киржач уехала, за покупками.

— А мне Виктор Петрович говорил, что жена его дома… — сказал Лев, изображая сильную растерянность, которой вовсе не испытывал.

— Она с утра вроде не собиралась никуда, а потом выяснила, что фрукты кончились, соки тоже кончаются, и решила поехать.

— А вы, я полагаю, Елизавета Николаевна? — догадался Гуров. — Старшая горничная?

— Да, это я.

— А я — полковник полиции Гуров, — представился сыщик. — Я взялся помочь Виктору Петровичу справиться с нечистой силой, которая его здесь преследует.

— А что, нынче полиция и с нечистой силой справиться может? — с усмешкой спросила горничная.

— Ну, не то чтобы совсем справиться… но какую-то помощь оказать, я думаю, смогу. А вы и вправду считаете, что тут виновата нечистая сила?

— А что же еще думать? — пожала плечами горничная. — Я сама этого призрака, правда, не видела, но слышала, как Виктор Петрович об этом рассказывал. Жуть, да и только! Крик, а потом сам призрак… И без лица! Это надо же! У меня самой после его рассказа плохо с сердцем стало. А уж что про него говорить.

— Значит, вы призрака не видели. А кто-нибудь из обслуживающего персонала его видел?

— Да вроде нет. У нас в лес мало кто ходит. Руслан, охранник, точно не ходит, Гена-повар тоже, Настя тем более… Разве что Алексей Федорович, наш садовник. Но он ничего мне не рассказывал. А если человек такую страсть увидит, то вряд ли станет это при себе держать, как вы считаете?

— Да… — неопределенно протянул Гуров. — А сами вы, как я понял, в лес ходите?

— А разве я это говорила? — удивилась Елизавета Николаевна.

— Мне кажется, что говорили.

— Ну да, иногда хожу, — призналась она. — Грибов поискать или душицы набрать, в комнате пучок повесить — я, знаете, люблю, когда душицей пахнет.

— А на речку не ходите? В те места, где хозяин рыбачит?

— Нет, зачем? Я рыбалкой не интересуюсь.

— Так как мне пройти на веранду, чтобы чаю попить?

— А вон в ту дверь, — показала старшая горничная. — Там они сидят. А Настя прислуживает.