Кровавая Мэри - Александр Каневский

— Жаль!.. Значит, нас ждёт скучная рутинная работа… Через час выезжаем.

— А почему не сейчас?

— Мой «Форд» в ремонте — надо дождаться возвращения одной из дежурных машин.

Она удивилась.

— У вас нет персональной служебной машины?

— Ещё не выделили.

— Почему?!

— Нехватает денег. У нас еврейский бюджет: его всё время обрезают… А пока, пойдём побеседуем с Галкиной, поварихой Бурцева — её полчаса назад привезли, взяли у дома… По дороге покажу вам её блокнот.

Борис всегда считал, что все поварихи должны быть пожилыми и толстыми. К его удивлению. Галкина оказалась тоненькой и молоденькой. На ней были модные рванные джинсы, настолько рванные, что носить их можно было только для поддержки карманов. Рыжие волосы, рыжие ресницы, рыжие веснушки. Наверное, и слёзы у неё рыжие. — подумал Борис.

— Давно работаете у Бурцевых?

— Да уже больше года. Я раньше в «Арамисе» служила, классный ресторан, народ валил с утра до ночи — им моя кухня нравилась. Я ведь училище с красным дипломом закончила, лауреатом поварских конкурсов была, практику за границей проходила!.. Бурцев, когда к нам пришёл, ему моя уха понравилась, потребовал с поваром познакомить. А когда увидел меня, сразу к себе на работу пригласил. Он решил двух зайцев убить: и вкусно кушать и своего голубого сынка от его любовничка спасти — надеялся, что он на меня заторчит… А тот вообще женщин не замечает, только на своего Ромочку глядит — не налюбуется!.. Дурак! Женился бы на мне. я б его так кормила!.. Но… Как говорит моя мама: сексу не прикажешь!..

— Как к вам относился Бурцев?

— Да никак!.. Платил регулярно, вовремя… А так… — Она развела руками. — Дома бывал редко, а как придёт, его Юлька сразу в спальню тащит и новые шубы выколачивает.

— Вижу, вы её не очень любите?

— А за что её любить — четыре глаза и все бесстыжие.

— Вы не замужем?

— А выходить-то за кого, а?.. Исчезают мужики… Самоуничтожаются!.. — Она обратилась к Тине за поддержкой. — Ведь правда?..

Тина пожала плечами.

— Вам видней.

Не получив поддержки, рыжая повариха продолжила:

— Я просто так шляться не люблю. Хочу по-настоящему… Был у меня парень, ещё в училище. Жорой звали. Высокий, красивый, все мои подруги по нему вздыхали. Потом уехал с родными на Украину. Возвращается через год, звонит. Я обрадовалась: Жора!.. Жорочка!.. А он отвечает: я уже не Жора, я — Жанна. Представляете: операцию сделал, ориентацию новую приобрёл, а старую отрезал!.. Я, конечно, на свидание к нему не пошла — втихаря у его дома наблюдала. Выходит на каблуках, грудь-декольте, попой крутит… Я аж расплакалась!.. И «Арамис» мой уже для гомиков переделали, сауну для них пристроили… Хоть в деревню уезжай — только там ещё мужики остались: хоть пьют и дерутся, но зато спят с бабами, а не друг с дружкой!..

Очевидно, она выплёскивала давно наболевшее, с таким запалом, так искренне, что Борис невольно улыбнулся.

— Как вас зовут?

— Василиса. Дурацкое имя: сокращённо — Вася, так меня в школе называли.

— Почему дурацкое? Очень даже красиво: Василиса Прекрасная!

— Вам, и вправду, нравится?

— Очень.

Она обрадовалась.

— Вот здорово!.. — Внимательно, как-то по-новому, оглядела симпатичного майора. — А вы женаты?

— Нет, — ответил он, потом подчёркнуто грустно посмотрел на Тину и добавил, — но моё сердце уже занято.

Она тоже посмотрела на Тину и понимающе вздохнула.

— Жаль.

Тина дёрнулась на стуле, хотела что-то сказать, но Борис остановил её:

— Подождите, товарищ старший лейтенант — вы мне потом всё выскажете… Я даже догадываюсь, что именно!.. — Снова повернулся к поварихе. — А теперь, Василиса, припомните, пожалуйста, свой вчерашний распорядок дня?.

— А мне и припоминать не надо: всё. как всегда. До восьми на рынок сбегала, купила кое-чего — я продукты всегда на рынке покупаю. Завтрак приготовила, подала… Потом обед… Ну, а после — милиция, вы… И началось…

— Почему удрали?

— Боюсь покойников, они мне потом долго снятся.

— Что приготовили на обед?

— На первое — уха из осетрины, на второе — деваляй по-киевски, я его с печёночкой делаю… Ну, конечно, огурчики, помидорчики, травы всякие, Олег Петрович очень цицмати уважал…

— А десерт был?

— А как же!.. Кофе, крем, пирожные…

— Подробней, пожалуйста. Что вы добавляли в пирожное?

— Что положено: корицу, орешки, шоколадную подливу, мороженое…

— А как объясните это?

Он протянул ей найденный на кухне блокнот и показал последнюю запись. Она глянула, секунду соображала, потом стала хохотать.

— Вы кухню обыскивали?.. Улики нашли!.. Преступницу поймали!.. Ой, не могу!.. Ой, рассмешили!..

Она хохотала взахлёб.

Борис даже растерялся.

— Это не так смешно, как вам кажется: пока нет заключения экспертизы, вы главная подозреваемая.

— Вы это серьёзно?.. — она продолжала ещё вздрагивать от смеха. — Да шутка же это, шутка!.. — Погасила смех, стала серьёзной. — Скучно мне у них: гостей не зовут, обедают поодиночке, друг с другом почти не разговаривают… Тоска! Если б не так много платили, давно бы сбежала… Вот и хотела их развеселить, да и себя тоже. Решила смешное меню подавать, чтоб хоть улыбнулись… Например: уха из рыбы-пилы, деваляй по городу, пирожное кураре, крем цианистый… А вы всё это всерьёз приняли?… Ой, не могу!.. Ой, простите!..

Не выдержала и снова расхохоталась.

Они вышли из его кабинета и направились к выходу, к машине.

— Ваше мнение? — спросил Борис.

— Эксцентричная девочка, но искренняя.

— Слишком! Вам не кажется?

— Простите, но я не понимаю в данном случае слова «слишком». Если человек глуп, то он глуп! Если умён, значит умён!.. Или остроумен. талантлив, добр… Это очёнь ёмкие определения, они не нуждаются в прибавке «слишком»!.. Или для вас это означает что-то другое?

— Для меня «слишком» — это, когда переигрывают. Даже искренность. Я тоже склонен ей верить, но пока экспертиза не подтвердит полное отсутствие в организме Бурцева хоть какого-нибудь яда. я её не выпущу.

— А если подтвердит?

— Тут же пойдёт домой.

— Вы хоть извинитесь перед ней?

— Обязательно. Я — воспитанный человек, я всегда извиняюсь.