Я - его алиби - Галина Владимировна Романова

Внезапно мозг мой пронзила страшная догадка. Тихонько поскуливая, я схватила в кладовке стремянку и полезла на антресоли. Благословение господне! Газетный сверток был на месте, там, где я его оставила. Уж не знаю, что искал таинственный визитер, но все вещи после более тщательного осмотра оказались на месте.

Я облегченно вздохнула и полезла в ванну, которая тоже досталась мне в наследство. Была она огромной по сравнению с ее теперешними подружками из малогабариток, чугунной и имела нежно-лиловый оттенок. До сих пор удивляюсь, как на протяжении стольких лет существования в такой густозаселенной квартире эта корытина общего пользования ухитрилась сохранить свой первозданный роскошный вид.

Вспенив свое любимое средство с ароматом лаванды, я погрузилась в воду по самый подбородок и прикрыла глаза.

Теплая благоухающая влага сделала свое дело — я успокоилась…

В конце концов, чего мне так переживать? Все вещи вроде как на месте. Хотя, по совести сказать, брать у меня особенно и нечего. Так, пара-тройка золотых и серебряных безделушек, немного наличности да телевизор с компьютером.

Хотя…

Я резко подскочила, расплескав на пол не один литр воды, и как была — голышом, — помчалась в комнату, служившую мне спальней. Рванув дверцы шкафа, я второй раз за день с облегчением вздохнула — все последние приобретения были в целости и сохранности.

Ксюша не поскупилась: дорогие тряпки ровными рядками заполняли пространство шкафа, радуя глаз обилием фасонов и расцветок. Причем часть из них была дана мне в долг, а часть презентована, так сказать, с барского плеча. Последнее обстоятельство меня не сильно удручало, потому как Ксюша, на манер известной императрицы, редко надевала «в люди» одну и ту же вещь дважды.

Легко коснувшись влажными пальцами дорогих материй, я закрыла шкаф и, поводив ногой туда-сюда, размазывая натекшую с меня лужицу, вновь прошлепала в ванную и нырнула в живительное тепло душистой пены.

Вдоволь наплескавшись, я засела за телефон и принялась обзванивать всех своих знакомых. Большинство из них, включая и моих подруг, уехали за город. Остальные клятвенно заверяли, что не только к моей двери, но и к моему району близко не приближались.

— Лерка, а что случилось-то? — хохотнул Славик, мой начальник отдела.

— Кто-то побывал в моей квартире… — произнесла я, понизив голос до шепота. — Что-то искал…

— Так у меня же нет ключа.

— А, — махнула я рукой, словно он мог меня видеть. — Мою дверь монетой можно открыть.

— Да ни к чему мне… — все больше недоумевал он.

— Понятно… Я-то подумала, может, в компьютере что-то срочно понадобилось?

— Нет. Даже если бы и понадобилось, я бы тебя дождался, а не полез в запертую квартиру, — обиделся Славик.

— Извини, — пробормотала я, смутившись. — А ты не предполагаешь, кто бы это мог быть?

— Нет! — Он бросил трубку.

Я недоуменно поморгала и принялась набирать другой номер. Но реакция следующего моего коллеги была приблизительно такой же. В конце концов я оставила эту бессмысленную затею и принялась размышлять. С последним было туговато. Я делала сосредоточенное лицо, ерошила короткие волоски, перебирала в уме все возможные варианты, но так ни до чего путного не додумалась. Неизвестно, чем бы закончился мой тест на сообразительность, но тут позвонили в дверь.

Чертыхнувшись, я сурово сдвинула брови, прошлепала к выходу и совсем было собралась отчитать надоедливого соседа, как взору моему предстало видение, заставившее мое сердце подпрыгнуть…

На пороге стоял кареглазый красавец и смотрел на меня со снисходительной улыбкой.

— Привет! — захлопала я ресницами.

— Привет! — небрежно обронил он после паузы. — Можно войти?

— М-м-м… — попыталась я вежливо ему отказать. — Видите ли…

Не знаю, как расценил он мое блеяние, но только, тотчас по-хозяйски оттеснив меня широким плечом, непрошеный визитер переступил порог моей квартиры.

Ленивой походкой прошелся по комнатам, дольше задержавшись в той, где я подслушивала, и, небрежно двинув ногой стул, уселся под пальмой в кухне. Причем делалось все это молча.

— Ну и?.. — процедил он сквозь зубы. — Что скажешь?..

— А что я должна сказать? — вежливо поинтересовалась я, не дожидаясь дальнейших комментариев.

— Не умничай!.. — сурово предостерег он, отчего мои восторги по поводу его неотразимой внешности несколько поубавились.

— Слышали бы тебя мои подруги… — горько вырвалось у меня.

— То есть?

— Да насчет ума… — печальный вздох вырвался сам собой. — Они считают, что я напрочь его лишена. И, знаешь, не могу с ними не согласиться…

— Почему это? — В его темных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Да потому, что, имей я его, ты бы сейчас здесь не сидел.

Поразительно, но он захихикал. Тоненько так, совсем не по-мужски.

Не разделяя его восторга, я уселась напротив и стала ждать. Он оборвал вдруг свой странный смех и отчеканил:

— Я хочу знать, как погибла Валентина!

— Этот вопрос нужно задавать не мне, — ответила я.

Упрямство, следующее после глупости в списке моих отрицательных качеств, неожиданно подняло голову и заявило о себе во весь голос.

— Та-ак, — протянул нежданный гость. — Говорить, значит, не хочешь…

— Почему? — удивилась я. — Все дело в том, что я не могу ответить на твой вопрос, потому что ее не убивала.

— Но ты была понятой… — ухмыльнулся он, удивляя меня своей осведомленностью.

— Ну и что? Видела, что изуродована сильно, ожоги везде. Бр-р-р! — поежилась я, вспоминая обезображенный труп. — Но, отчего наступила смерть, я не знаю. Честно…

— Понятно… — Он достал сигареты и, не спрашивая разрешения, закурил.

Я сама не курю и терпеть не могу, когда это делают в моем присутствии, поэтому грохнула пепельницу об стол и насупилась еще больше.

— А ты давно с ней виделась последний раз? — осторожно начал он, искурив подряд пару сигарет.

— Я с ней каждый день виделась… — уклончиво ответила я; отчего-то у меня совершенно пропало желание откровенничать с этим парнем. — Иногда за день и пару раз.

— Дела-а-а! — Он озадаченно нахмурил брови и погрузился в размышления.

Я прекрасно знала, что ему было нужно, но его манера поведения заставляла меня медлить.

«Если спросит — отдам, — решила я про себя, — нет — не отдам. Валентина меня строго инструктировала на этот счет — он сам должен спросить!..»

На мгновение передо мной возник образ Милочки, покручивающей пальчиком у виска, но я тут же отогнала это видение и предложила гостю чашку кофе.