История разбитых сердец - Estrella Rose

— Что, ты уже разлюбил ее?

— Меня не интересует, что с ней происходит, и как она переживает наше расставание. Хотя думаю, что она не так уж и горюет, вспоминая, какими словами эта истеричка оскорбляла меня. И то, как она вела себя все время, что мы жили вместе.

— Конечно, она поступила не слишком красиво, судя по твоему рассказу. Но все же тебе не следовало бросать Ракель тогда, когда в ее жизни начался такой тяжелый момент. У этого Саймона реально что-то не в порядке с головой, раз он опять ее преследует.

— Согласен! — восклицает Питер. — С этим мужиком надо что-то делать, а иначе он запросто может кого-то грохнуть.

— Да, этого типа точно надо в психушку отправить, — более низким голосом отвечает Терренс. — Как, впрочем, и саму Ракель, которая совсем рехнулась из-за всей этой ситуации и стольких лет работы в модельном бизнесе.

— Черт, Терренс, зачем ты ее оскорбляешь? — недоумевает Питер. — Если Ракель не любила тебя, это не значит, что ты должен поливать ее грязью и мстить ей за то, что она отвергла тебя. Это не по-мужски!

— Просто вы совсем не знайте ее. Я прожил с ней несколько месяцев и хорошо успел понять, что в ее голове полно тараканов. Правда, она так боится за свою репутацию, что усердно скрывает свои истерики и притворяется для всех милой и пушистой. — Терренс тихонько рычит. — Так и хочется раскрыть всем глаза и предоставить реальные доказательства того, что она психически нездоровая и насквозь фальшивая. Разрушить ее карьеру к чертовой матери. Чтобы она боялась даже поднять глаза и выйти на улицу…

— Слушай, Терренс, ты и правда не должен опускаться до оскорблений, — уверенно говорит Даниэль. — Мы с Роузом прекрасно понимаем, что тебя обидели и унизили, но так тоже нельзя.

— Она сама во всем виновата! Все было бы хорошо, если бы мы оба хотели любить и быть счастливыми. Я не мог вечно пытаться спасть наши отношения. Не мог в одиночку удерживать тонущую лодку.

— Если тебе реально все равно на нее, просто оставь ее в покое и дай ей спокойно жить. Пусть девушка и дальше работает и делает все, что ей хочется.

— Ну уж нет… — с гордо поднятой головой произносит Терренс. — Я хочу немного поиздеваться над ней и подпортить ей жизнь. Проучить за то, что она нагло воспользовалась мной и ни капельки об этом не пожалела.

— Эй, а ты никогда не думал о том, что она чувствует в такой непростой период, когда ее преследует этот Саймон? Неужели тебе совсем не жаль ее? Неужели ты не понимаешь, как ей сейчас тяжело?

— Мне было жаль, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Было. Я реально хотел помочь ей… У меня были самые добрые намерения, и я был готов оставаться на ее стороне.

— Ну и помог бы! А потом ушел бы достойно! Без скандалов и истерик!

— Да, но… — Терренс на пару секунд замолкает. — Кэмерон сделала то, чего я никогда не смогу простить. Никогда…

Терренс намеренно промолчал о том, что когда-то в порыве злости дал Ракель пощечину, поскольку не хочет ударить в грязь перед своими новыми друзьями и потерять их, едва обретя. Впрочем, словами про ее психическое состояние он уже поселил в Даниэле и Питере некоторые подозрения, которые заставляют их усомниться в том, так ли на самом деле хорош их новый коллега по группе.

— Но что она такого сделала, раз ты никогда не сможешь простить ее? — недоумевает Питер. — Неужели эта девушка изменила тебе, раз ты сказал про ее верность, в которой, как я понимаю, ты сомневаешься?

— Честно говоря, я не хотел бы говорить об этом, — бросив взгляд в сторону, неуверенно отнекивается Терренс. — Для меня это тема очень неприятна, и я не хотел бы говорить об этой прямо сейчас.

— Да ладно, приятель, мы поймем! И никому ничего не скажем, если это так важно для тебя.

— Может быть, я смогу говорить об этом немного попозже. Но не сейчас. Сейчас мне очень тяжело даже просто вспоминать об этом.

Слегка нахмурившись, Питер и Даниэль переглядываются между собой и слабо пожимают плечами, немного странно посмотрев на Терренса, который явно что-то не договаривает и ведет себя как-то подозрительно, но решая не заставлять его говорить насильно.

— Ну ладно… — спокойно произносит Даниэль. — Не хочешь говорить — мы не настаиваем. Расскажешь, когда захочешь. Если у тебя будет такое желание…

— Однако помни, что ты поступаешь плохо, наговаривая на девушку, — уверенно добавляет Питер. — Надо быть мужиком и не обижать того, кто слабее.

— Я и не обижаю… — задумчиво, хмуро говорит Терренс. — Просто говорю правду…

— Да ты просто обижен, вот и говоришь про эту девушку все эти гадости, — предполагает Даниэль. — Вот успокоишься немного и будешь спокойнее относиться к этой ситуации.

— Ну не знаю… — слабо кивает Терренс, нервно сглотнув и уставив взгляд в одной точке. — Не знаю…

— Слушайте, парни, давайте уже пойдем жрать, — устало предлагает Питер. — Пока мы тут тащимся, как черепахи, я медленно умираю с голоду.

— Да-да, давайте уже пойдем быстрее, — выдавливает из себя улыбку Терренс. — А иначе мое урчание в животе будет слышно за несколько милей отсюда.

— Эх, если бы я мог готовить так же вкусно, как во всех этих кафешках… — тихо вздыхает Даниэль, поводив рукой по своему животу.

— Ага, только самый отчаянный пустит тебя к плите, — хихикает Питер. — Твою стряпню жрать просто невозможно.

— Что, неужели все настолько плохо? — по-доброму усмехается Терренс.

— Намного хуже, чем ты можешь себе представить… — уверенно отвечает Питер.

— Ой, молчи лучше, белобрысый! — хмуро восклицает Даниэль.

— Готовить тебе в принципе не дано природой.

— Мужик и не обязан вкусно готовить. Я считаю, что удивлять шикарными блюдами могут только девчонки.

— Да, но ты вообще не можешь ничего себе сделать. Даже не можешь пожарить простую яичницу.

— Ну ведь у меня есть ты, — хитро улыбается Даниэль. — Ты и пожаришь мне яичницу, если я захочу.

— Ага, сейчас! Я не нанимался в твои личные повара! Вон пусть тебе готовит твоя девушка!

— О, а разве у Перкинса есть девушка? — удивляется Терренс.

— Есть. И этот влюбленный петух уже мне все уши прожужжал про нее.

Продолжая о чем-то разговаривать по дороге, Терренс, Питер и Даниэль отправляются в ближайшее кафе, чтобы немного перекусить и расслабиться в компании друг друга. МакКлайф искренне надеется, что его новые друзья больше не