Правозащитник - Артур Строгов

Морозным утром 20… года перед городским зданием суда, выстроенным в постмодернистском стиле, две симметричные башенки которого снег разукрасил серебристым орнаментом, собралась небольшая толпа. С виду их можно было принять за нищих или оборванцев, похожих на персонажей Достоевского «Униженные и оскорбленные». Это были те, кого современная Фемида низвергла в пропасть нищеты и беспомощности, навсегда закрыв глаза милосердию и состраданию. Увы, эти люди, лишившись не только имущества, но и последних сбережений, пытались протестовать, держа в руках самодельные плакаты.

Антон Сергеевич лицезрел все это, подъезжая к зданию суда со своей семьей. Его сопровождал брат Самины — невысокий, молчаливый человек лет тридцати.

— Это только малая часть того, в чем виновен бывший поверенный по долгам, — заметил Антон Сергеевич, — на самом деле людей, которые потеряли все, гораздо больше…

— Господин Белосельский все решит, — возразил брат Самины, — в его отсутствие за Вашу безопасность отвечаю я.

— Но Вы не можете нас вечно охранять.

— Слово Белосельского — тверже алмаза.

— Не сомневаюсь, — отвечал с легким оттенком сомнения Антон Сергеевич, — если, разумеется, он сумеет вырваться из водоворота «важных событий» и приехать…

Они расположились в небольшом зале ожидания судебных решений.

— Он вернется, — горячо произнесла дочь Антона Сергеевича.

Девочка произнесла эти слова с такой трогательной детской доверчивостью, что на глаза невольно навернулись слезы.

Ее сестра, более хладнокровная девушка лет восемнадцати, возразила:

— Так бывает только в сказках. Ты опять взяла с собой этот глупый эпос… Пойми, в сказаниях про эльфов и троллей побеждают любимые герои. В реальности зло берет верх над добром. Мир несправедлив как этот суд.

— Нет, — горячо возразила девочка, и ее глаза помимо воли наполнились слезами, — я это чувствую… я это знаю… Алексей вернется… он не подведет нас.

Вмешалась мать. Она взяла дочь на руки и строго произнесла:

— Что это за вещица у тебя на шее? Ты так и не сказала нам. Это от кого подарок?

— Это медальон от Лизы.

— Жена Белосельского подарила? Зачем? С какой целью?

— Это секрет.

— Полина, — строго сказала ее мать, — ты меня удивляешь! Ты же воспитанная девочка, знающая правила хорошего тона. Не нужно принимать такие подарки от посторонних людей. Эта Лиза — шустрая девчонка! Видно, что вертит мужем как пожелает! Да и сам Белосельский кажется несколько подозрительным. Я сама лично видела, как он провожал группу подозрительных байкеров. Мне это не нравится… Порядочный человек не может заводить дружбу с голодранцами на мотоциклах!

— Он добрый и поможет нам.

— Полина, ты еще ребенок, и начиталась басней, — произнесла сестра, приходя на помощь матери, — не надо никого идеализировать! Все люли обманщики! Включая этого правозащитника! В этом мире нет справедливости. Сегодня решающий день, когда суд вынесет решение. И вполне вероятно, что у нас отберут последнюю надежду. Нам будет некуда пойти. Не сидеть же вечно в гостинице. Мы не хотим быть никому обязанными.

Девочка хотела что-то возразить сестре и матери, но вдруг замолчала.

В эту минуту к ним приблизился неприятного вида человек в дорогом костюме, напоминающий разжиревшего бобра, с презрительно задранным подбородком. Полина тут же про себя назвала его «Кастор», вспомнив один древнегреческий миф. Позади «Кастора» виднелся его спутник, вызывающий симпатию еще в меньшей степени — это был грубый двухметровый рыжеватый детина, с массивной челюстью как у мастифа и свирепым оскалом зубов как у аллигатора. (Позже выяснилось, что это известный депутат в сопровождении своего адвоката.)

— Ваш правозащитник струсил, — буркнул депутат, даже не поздоровавшись, — и позорно бежал. Я вам советую даже не подавать апелляцию. Это ни к чему не приведет. Решение суда известно.