Сонька. Конец легенды - Виктор Мережко

Мирон Яковлевич расхаживал из угла в угол допросной комнаты, поглядывал то на хозяина продуктового магазина Грибова, то на писаря, сидевшего за пишущей машинкой.

Грибов был избит до такой степени, что с трудом удерживал окровавленную голову и все время пытался утереть рукавом разбитые губы.

— Еще раз… для протокола… повторите, — подошел к нему Миронов. — Кто расстреливал подпольщиков?

— Дама, — с трудом вымолвил хозяин магазина.

— Приметы дамы?

— Шрам, увечье возле глаза.

— Вы сами это видели?

— Не видел. Лоб дамы был всегда прикрыт прядью волос.

— С чего вы взяли, что на лбу были шрам и увечье?

— По предположению господина следователя, который допрашивал.

— О чем еще говорил следователь?

— Будто дама была когда-то известной актрисой.

— Еще!

— Чтобы я не смел говорить, будто эсеров расстреливала эта дама.

— Почему?

— Мне это неизвестно.

— Все?

— Все. Больше ни о чем сказать не могу. — Грибов осторожно коснулся рукавом разбитых губ, попросил: — Попросите больше меня не бить. Я больше ничего не знаю.

…Час спустя в кабинет Икрамова заглянул ординарец Асланбек, сообщил:

— Князь, к вам господин Миронов.

Тот оторвался от бумаг, раздраженно бросил:

— Я его не звал.

— Говорит, очень важно.

— Ладно, пригласи.

Мирон Яковлевич вкрадчивым шагом победителя вошел в комнату, с улыбочкой приблизился к столу начальника.

— Простите, выше высокородие, что отрываю от важных дел.

— Если можно, короче.

Миронов протянул Икрамову папку, тот открыл ее, пробежал глазами напечатанное.

— Что это?

— Допрос хозяина магазина, в котором были расстреляны эсеры.

Князь теперь более внимательно стал читать документ. Когда закончил, удивленно поднял глаза:

— Что все это значит?

— Это значит, ваше высокородие, что следователь Гришин попытался направить следствие по ложному следу.

— Получается, что эсеров расстреляла госпожа Бессмертная?

— Получается, именно так. Хотя Егор Никитич докладывал, что подобное проделала некая Ирина.

— Какой ему резон так утверждать?

— Не могу даже представить… Любые фантазии наталкиваются на стену. В нашем департаменте он едва ли не лучший следователь.

Икрамов отодвинул папку, некоторое время в раздумье побарабанил пальцами по столу, усмехнулся:

— Но получается, что мадемуазель совершила благое дело, уничтожив террористов?

— По беззаконию — да. Но если судить по закону, это также терроризм.

— Ее могут убрать.

— Кто? — вскинул брови Миронов.

— Эсеры. Точно так же, как они убрали барона Красинского.

— Вы хотите сказать, что ее следует охранять?

— Ну, если не охранять, то постараться в самое ближайшее время выйти на ее след и задержать. Чтобы мы имели дело с живым человеком, а не с трупом. Это в наших интересах.

— Резонно, ваше высокородие, — согласился Мирон Яковлевич. — Но есть еще одна любопытная информация. По некоторым сведениям, убитый барон и госпожа Бессмертная готовились эсерами к покушению на высших государственных лиц. В частности, на господина генерал-губернатора.

Князь в растерянной задумчивости прошелся по кабинету.

— Не вздумайте, Мирон Яковлевич, арестовывать мадемуазель.

— А я как раз собирался просить вашего распоряжения.

— Нет. Арестовав Бессмертную, мы можем загнать террористов в еще большую конспирацию и ожесточенность.

— То есть ждать вашего особого распоряжения?

— Да. Мне необходимо самому кое в чем разобраться.

— А с господином Гришиным?.. Немедленно арестовать?