Час пробил - Виктор Львович Черняк

— Я так решил, потому что меня хотят убедить, будто вам неизвестно о похищении девочки.

— Мне действительно неизвестно. Кто это сделал?

Вопрос доконал Харта. Он мог допустить: его подозревают, он мог допустить: с ним хотят расправиться, — но допустить, что его считают дураком, было выше его сил.

— Слушаю вас, — сухо проговорил Харт.

«Как бы то ни было, мне не выбраться живым из этой истории. — Харт по-настоящему разозлился. Когда его охватывала такая злость, его ничто не пугало. — Хорошо, господа, предположим, вы принял# решение покончить со мной, но я не Уиллер и не Гурвиц, я так просто не дамся, не надейтесь. Не для того я выбиваю двенадцать из двенадцати, чтобы лишить себя удовольствия попортить несколько чиновных шкур, наживших геморрой в нашей теплой компании. Даже сейчас, несмотря на то что ваши компетентные мальчики обшарили меня с ног до головы, остаются способы сделать больно двум-трем рафинированным хлюстам, вроде того, которого сейчас отослали из комнаты. Я тоже профессионал, тоже кое-чему научился за эти годы. Помню войну, помню, как ребята погибали в восемнадцать, двадцать, двадцать пять, а мне без малого шесть десятков, — грех жаловаться, хотелось бы, конечно, подольше покоптить мир, повторения не будет — это ясно, но себя дешево не уступлю, да и миссис Уайтлоу, если на то пошло. Вот такая программа, джентльмены!»

Сэр Генри поднялся, сделал несколько шагов и непринужденно оперся о металлическую раму. Серебристая полоса стала как бы его продолжением по вертикали вверх, подчеркнув неправдоподобно прямую линию пробора седовласого стареющего мужчины.

— То, что случилось с вашими коллегами — Барнсом и

Розенталем, — ужасно, но они никогда не были особенно ценны для нас. Другое дело вы. Непростительно даже предполагать вашу нелояльность, я с негодованием отметаю такое предположение. Отметаю на корню. Потому что знаю вас десятки лет и верю безоговорочно. Но другие, кто выше меня, те, кто призван беречь интересы компании, могут сомневаться. и они сомневаются. Я сделал все, чтобы рассеять их сомнения, но вы же знаете, чем искреннее в чем-то убеждаешь руководство, тем подозрительнее оно относится к вашим аргументам…

— Извините, сэр. Это краткий курс управленческой этики? Или я чего-то недопонял?

— Недопоняли, — обрезал сэр Генри, и Харту стало ясно, что перед ним вовсе не старый, мягкосердечный, бескорыстно опекающий молодость джентльмен, а сильный, жестокий человек, который из всех способов жизненной игры выбрал единственно, на его взгляд, верный — игру за себя. — Главного недопоняли. — Сэр Генри еле сдерживался. — Если вам и есть на' кого надеяться здесь, то исключительно на меня. Короче, чтобы кончить всю эту дребедень с подозрениями, вам надо пройти проверку на детекторе, и мы никогда больше не вернемся к этой печальной теме.

«Вот оно что! Проверка на детекторе. Я никого не предавал, я только борюсь за свою жизнь, может, я не так молод, у меня иногда жмет за грудиной, покалывает под левой лопаткой и отдает в челюсть, меня изрядно помотали в последнее время, но чего-чего, а самообладания пока еще не занимать. Если я сиживал за турелью пулемета на высоте, которую и ангелы боятся посещать, а внизу — да где там внизу? не было ни низа, ни верха, ничего — лишь дикий грохот, вонь и гарь, если я прошел через такое и уцелел, то бояться чего-либо в жизни смешно до коликов».

— Как хотите, — устало ответил Харт.

— Вот и хорошо, — подхватил сэр Генри, — эмоцпи — пустая штука. — Он нажал на кнопку и сказал, как будто в пустоту: — Маллиген, зайдите.

Вошел Маллиген, как и предполагал Харт с пустыми руками и неприязненно поглядел в его сторону. «Сволочь! Он еще на меня смотрит волком, сопля», — пронеслось у Харта. Молодой сотрудник застыл в ожидании распоряжений.

— Маллиген, мы обсудили с мистером Хартом все, что необходимо. Он согласился с моими доводами. Вы узнали, все готово?

— Да, сэр!

«Ишь, какой бравый парень, ему и в голову не приходит, что через десяток-другой лет его самого потащат на детектор или на что-нибудь похлеще, до чего додумается к тому времени славное человечество». Харт вытащил платок, отер лоб и шею.

— Какая жара, — участливо сообщил сэр Генри, что означало на самом деле: не нужно волноваться, приятель, чему быть — того не миновать.

«Посмотрел бы я на тебя, мудрец, если бы нам пришлось поменяться местами!» Харт аккуратно сложил платок и вежливо ответил:

— Жуткая жара!

Он вспомнил расплавленный асфальт на дорогах графства, вспученные животы коров, запах крови на фермах… Рассказать бы об этом саркастически улыбающемуся джентльмену, который взирает на жизнь черт знает с какого этажа. Впрочем, нет, им никогда не понять друг друга. Харт покосился на пропитавшийся потом воротник своей рубашки и повторил:

— _ Жуткая жара!

— Проводите мистера Харта. — Сэр Генри дружелюбно улыбнулся, сомкнул ладони и, вытянув обе руки вперед и вверх, потряс ими, как делают чемпионы на пьедесталах почета.

Когда Харт и Маллиген вышли из комнаты, сэр Генри снова нажал на небольшом Застольном пульте какую-то кнопку, в которых он, судя по всему, недурно разбирался, и проговорил:

— Сейчас приведут. Проверьте его по тому перечню вопросов, что я прислал раньше. Ну что ж, что не стандартные? Как-нибудь разберетесь. Раскиньте мозгами.

Харт послушно шел за Маллигеном, они спускались и поднимались на лифтах, шли длинными коридорами, несколько раз Маллиген показывал какие-то пропуска. Если бы Харту понадобилось сейчас вернуться одному, он ни за что не нашел бы дорогу.

Наконец, они оказались в глухом коридоре, сквозь мутно-серый, как будто предрассветный полумрак которого кое-где пробивалось свечение красных лампочек. Маллиген толкнул одну из дверей, над ней тускло мерцал матовый баллон. Вбшли в пустую комнату. Вдоль светло-зеленой стены стоял небольшой диван. Напротив белела дверь. Она открылась, и на пороге показался юркий мужчина средних лет, с усами и в рубашке с закатанными рукавами, — Харт почему-то сразу окрестил его «лжесвидетель» Маллиген протя нул бумажку. «Лжесвидетель» пробежал ее, тщательно сложил, спрятал в нагрудный карман и высоким голосом скомандовал Харту:

— Проходите.

Маллиген остался. Харт прошел за провожатым в не большой тамбур, куда выходили три двери. «Лжесвидетель» своим ключом открыл среднюю — в помещение с низким потолком и мощным кондиционером: после духоты коридо ров Харт поежился.

По периметру потолка светились люминесцентные трубки. В центре громоздилось сооружение-, напоминающее стол, в разные стороны от него ветвились кабели и провода, на полу валялись исписанные самописцами бумажные ленты.

— Можете вымыться, — «лжесвидетель» махнул направо, — там раздевалка и душ.

Через