Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней - Энтони Гилберт

I

Ситуация сложилась жуткая. Только что они все вспоминали ночь смерти Эверарда Хоупа, темноту, невнятные звуки, таинственную атмосферу. И тут все это практически полностью повторилось. Мрак, шум, громкий крик, стон. Раздался возглас Джулии:

– Где здесь этот чертов выключатель?

Она двинулась через кабинет и столкнулась с Хью, которому в голову пришла такая же мысль. Кристофер сунул руку в карман и достал зажигалку. Было слышно, как он щелкает ей, но она упорно не срабатывала. Гарт зажег спичку и поднял над головой. Но что-то – дуновение сквозняка или чей-то целенаправленный выдох? – сразу заставило огонек погаснуть. Когда же он попытался чиркнуть другой спичкой, кто-то невидимый толкнул его, и коробок выпал из рук. Прошло не менее минуты, прежде чем освещение засияло вновь.

– Это была дурацкая шутка, – хриплым и сразу погрубевшим голосом сказала Джулия. – Кому понадобилось…

Но тут она осеклась.

За прошедшую минуту все успели хотя бы немного изменить свое положение в кабинете. Все, за исключением Дороти. Она лишь полностью распростерлась на столе, и в ярком электрическом свете каждому была видна рукоятка большого ножа, торчавшая у нее между лопаток.

Прозвучал дикий вопль. Кричала Люсиль, не выносившая вида крови, хотя ее не было видно ни капли. Потом с тошнотворными звуками на пол свалился Сесил, потому что не выносил даже мысли о крови. Затем раздалось яростное восклицание, исходившее от Гарта:

– Какого дьявола?

Потом бормотание:

– Боже! Ее пронзили насквозь! – Это уже вступил Кристофер.

Четкий женский голос Лилиас:

– Нам нужно срочно вызвать врача.

Хью направился к двери, машинально вымолвив:

– Я сейчас схожу за ним.

Но обнаружил, что Крук встал у него на пути.

– Не стоит никуда уходить, – мрачно сказал он. – Думаю, никто не должен покидать помещения до приезда полиции.

Джулия едва слышно констатировала:

– Все члены этой семейки предрасположены к насильственной смерти.

И Крук подхватил ее слова:

– Очень похоже на полное совпадение, не так ли, леди?

А потом он приоткрыл дверь всего на пару дюймов. Всем показалось, что он либо пытается кого-то позвать, либо перенапряжение тоже лишило его разума, и адвокат разговаривает сам с собой. Однако Крук вполне разборчиво назвал номер телефона, и снова прозвучало слово: «Полиция». После чего он вернулся в комнату, плотно захлопнув дверь.

Гарт стоял рядом с Люсиль. Он уже полностью взял себя в руки и сказал небрежно:

– Я что-то вообще не замечаю крови. Быть может, не стоит так уж паниковать.

– Внутреннее кровоизлияние гораздо опаснее, – одернула его Лилиас. – Она еще дышит. А пока в ней теплится жизнь, остается хоть какая-то надежда на спасение.

Кристофер плеснул Сесилу в лицо бургундским вином, решив, что хотя бы для этой цели напиток сгодится, и тот сидел на полу с более растерянным и деморализованным видом, чем когда-либо прежде. Кристофер крутил в руке портсигар, но прикурить сигарету пока не решался. Он тоже думал о той ночи, когда умер Эверард Хоуп. Никто особенно не стремился приближаться к распростертому телу Дороти, хотя Джулия, несомненно, сделала бы это, если бы Крук не встал на страже, удерживая остальных на расстоянии.

– Теперь это касается только меня и доктора, – мрачно сказал он. – Я обещал мисс Кэппер присмотреть за ней и уберечь от опасности.

Впервые за этот вечер его лицо приобрело угрожающее выражение.

– Несколько перестарались с обещаниями, не так ли? – иронично заметил Гарт.

Затем из-за двери донеслись звуки шагов, и вошли двое мужчин.

Первый из них был высоким, смуглым, с черными усами и чуть прихрамывал при ходьбе. Он принес небольшой медицинский саквояж и направился прямо к Дороти, не задавая никаких вопросов. Второй, одетый в мундир сержанта полиции, жестом показал всей группе гостей отойти еще дальше от стола. Он что-то сказал Круку, а тот ответил:

– Полагаю, так оно и есть.

После чего подошел к драпировочной шторе перед внутренней дверью.

– Заперто на замок, – констатировал он через минуту. – Но мы, вероятно, сможем получить ключ у владелицы ресторана.

– Что произошло? – спросил полисмен. – Вы здесь всем распоряжаетесь?

– Вообще-то хозяйкой вечера была эта леди. Именно она организовала званый ужин.

Говорят, сотрудника полиции трудно чем-то удивить, как и шокировать врача, но брови сержанта чуть заметно взлетели вверх.

– Понятно.

Создавалось впечатление, что у него на устах вертелся вопрос, не перепутали ли гости Дороти с курицей, которую нужно было нарезать на порции, но он сдержался и всего лишь попросил дать ему известную каждому информацию.

– Мы не можем вам ничего сообщить, – поспешила первой отозваться Джулия. – По крайней мере, я ничего не поняла. Только что мы все общались между собой, а затем вдруг погас свет. Когда же освещение снова включилось, мы увидели ее в таком положении.

Крук подумал, что он сам не смог бы дать более краткий и точный отчет о происшествии.

– Кто располагался к леди ближе всех? – спросил сержант.

– Я сидел по одну сторону от нее, – ответил Крук.

– А я – по другую, – сказала Джулия. – Уж не предполагаете ли вы, что я могла всадить нож ей в спину? Тогда, быть может, у вас есть мысли относительно того, зачем мне понадобилась ее смерть. Какая мне польза от ее смерти? Что я могу приобрести?

– Сто тысяч фунтов, – тихо произнес Крук. – Только и всего. Ровно сто тысяч фунтов.

II

На какое-то мгновение вся компания пришла в движение, напоминая историю короля викингов Кнуда Великого, который велел морю отступить, но оно не подчинилось его воле. Голоса вздымались, как непокорные волны, накатываясь один на другой, смешиваясь, заглушая сами себя, превращаясь в нечто неразборчивое, хотя порой один человек повторял только что сказанное другим, и это уже походило на многоголосое пение.

Затем доктор подозвал к себе сержанта. Они вместе подняли тело несчастной Дороти и перенесли на стоявший у стены диван. Нож по-прежнему оставался у нее в спине. Гарт бросил взгляд через плечо и посмотрел на пол, заметив цепочку темных пятен, протянувшуюся по ковру. Сержант пробормотал что-то о «Скорой помощи» и запер входную дверь кабинета. Только тогда среди присутствующих воцарилось тяжелое молчание. Первой его нарушила Люсиль.