Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

— 0'кей! — закричал крановщику старший матрос. Контейнер сел на металл палубы и вибрация прошлась под ногами у Виктора и Ника.

— Вася, — закричал старший матрос кому-то из своих. — Там еще три штуки влезет?

— Впихнем! — ответил из-за контейнеров невидимый Вася. Ник и Виктор подошли к «своему» контейнеру и тут же перед ними возник старший матрос.

— Шо надо?

— Мы сопровождающие, — спокойно ответил Виктор.

— А капитан знает?

— Знает, — ответил Виктор.

— Ну тогда ладно, — старший матрос пожал плечами и ушел.

Над кораблем ярко светило солнце. Стоял запах разогретого металла и дешевой краски.

— А что дальше? — спросил Ник у Виктора. — Я бы поел или пива выпил…

— Я бы тоже, — кивнул Виктор. — Подождем! Эти подойдут…

«Эти» подошли через полчаса. По лицам было видно, что все идет хорошо.

Георгий держал в руке открытую жестянку пива.

— Ну что? — спросил он Виктора и Ника.

— Все в порядке, — Виктор кивнул на контейнер.

— Сейчас отчаливаем, — сказал Рефат. — Давайте договоримся так, вы будете или по очереди здесь дежурить или вдвоем. Решайте!

Ник и Виктор переглянулись Ник тяжело вздохнул. Опять навалилась на плечи усталость. Ничего ему не хотелось, но меньше чем ничего ему хотелось оставаться одному возле этого контейнера. — Вдвоем, — прошептал он.

Виктор, помедлив несколько секунд, кивнул.

— Ладно, — решительно произнес Рефат. — Тогда каюта вам не нужна. Еду вам будут приносить сюда, да и мы будем подходить время от времени. Если что… — Рефат передал Виктору черную коробочку с двумя кнопками, похожую на телевизионный пульт управления. — Левая кнопка — вызов, там «call» стоит, правая — тревога.

Георгий и Рефат ушли. Вскоре молодой матрос притащил два пластмассовых креслица.

— Держите! — сказал он. — Вы что, будете здесь все время? Что ж там внутри? — вопросительно кивнул он на контейнер.

— Груз, — выдохнул Виктор.

Матрос покивал головой и ушел.

Контейнеровоз покачнулся, отвалил от причала, но ни Виктор, ни Ник этого не видели. Только чувствовали. Они сидели в контейнерном лесу, где-то в его середине. Над ними светило солнце. Только небо и было доступно их взглядам, да и то оно было урезано прямыми углами возвышающихся на несколько метров контейнеров.

Над контейнерами пролетали, перекрикиваясь, чайки. Морской ветер искал выход из контейнерного лабиринта и натыкался все время на Ника и Виктора.

Прошло какое-то время и другой матрос поставил на палубу перед ними трехэтажный металлический судок с ручкой. Выдал им по ложке и по два куска хлеба. Разобрав судок, они обнаружили в нижних двух мисках борщ, а в верхней — жаркое со свининой.

Неожиданно быстро стало вечереть. Слышнее стали волны, да и ощутимее.

Началась небольшая качка. Но есть борщ она особенно не мешала.

— Ты знаешь, мне квартиру обещали в Киеве. Для всей семьи, — заговорил Ник. — Как раз вот за эти деньги… Я думаю, что за эти… За их возвращение…

Квартиру и работу в органах… А теперь я не знаю, что делать…

— В каких органах?

Ник пожевал губами, словно решая: рассказывать подробнее Виктору или нет.

Пристально посмотрел на своего напарника.

— В новых… В Федеральном Бюро Украины, на которое парламент не хотел выделять деньги. Так мне Иван Львович объяснил…

— Так оно уже создано, только называется по-другому. Национальное бюро расследований.

— Ты у них работаешь? — спросил Ник.

— Надеюсь, что уже да… А вообще-то я в милиции…

Вскоре подошел Георгий с капитаном.

Капитан, крепко сбитый мужик с аккуратной опоясывающей подбородок бородкой, пожал руки Нику и Виктору, посмотрел пристально на контейнер.

— Часа через четыре они подойдут и будут вести до Ильичевска, — сказал капитан. — И тогда уже все, прямым ходом придется…

— Четыре часа? — сам себя спросил вслух Георгий, словно позабыв о находящихся рядом Нике и Викторе. — Успеем. «Грозный» уже отправил катер. А вас пускай ведут!

Теперь уже капитан поднял взгляд на темнеющее небо. Задумался.

— Да, — сказал он. — Шторма не ожидается, так что четырех часов хватит…

— Не скучайте! — Георгий улыбнулся Нику и Виктору, и они с капитаном ушли.

* * *

Небо, потемнев, полностью опустилось на Средиземное море, на все шедшие своими курсами корабли. Слабый прожектор ронял свой свет на контейнеры, но до металла палубы свет не добирался. Башня с капитанской рубкой светилась поярче, но ее из-за контейнеров Виктору и Нику видно не было, как не было им видно и ярких огней радиомачты контейнеровоза.

Ветер притих, но качка не уменьшилась. Звезд на небе не было, они оказались по другую сторону неба, закрытые пеленой облаков.

Загудели где-то рядом шаги. Виктор обернулся и увидел Георгия, Рефата и капитана. Они подошли быстро, по-деловому. У Рефата в руке были кусачки. Он сорвал со стыка дверей контейнера пломбу, потом открыл замок и, подняв вертикальный стопор, закрепил его в свободном положении. Потянул правую половинку дверцы на себя.

— Этот! — показал Георгий на картонный ящик в предпоследнем верхнем ряду.

Рефат дотянулся до него, подцепил рукой и поймал. Георгий оглянулся на Виктора и Ника.

— Смотрите по сторонам! — приказал он.

Ник посмотрел по сторонам и возвратил свой взгляд на площадочку перед контейнером, где Георгий уже сорвал коричневую клейкую ленту со шва картонной кодрбки. Открыл коробку и подозвал жестом капитана.

Потом, когда капитан подошел, Георгий вытащил десять пачек банкнот и протянул Виктору, вторые десять пачек дал Нику. Снова возвратил взгляд на капитана.

— Остальное твое. Здесь восемьсот тысяч. Если хочешь, поплыли с нами, ведь в Ильичевске такой шмон будет! А мы тебя до Стамбула добросим.

* * *

— Не надо, не беспокойся, — сказал капитан. — У меня тут такие закутки есть! Можно танк провезти и никакая таможня его не найдет!

Капитан поднял картонную коробку из-под сигарет и, кивнув, унес.

Рефат закрыл дверцу контейнера.

— Пошли! — скомандовал Виктору и Нику.

Подошли к борту. Там, метрах в двух внизу покачивалась на воде моторная яхта с небольшой террасой на крыше.

Георгий перенес ногу за борт и взялся за зацепленную двумя крюками металлическую лестницу с упорами, отталкивавшими ее от борта.

Виктор удивленно оглянулся, посмотрел вопросительно на Рефата.