Зеркало смерти - Анна Малышева

Наташа хмуро подняла глаза. Теперь библиотекарша начинала ее раздражать. Несколько минут назад ее охватила странная надежда, которая так и не оправдалась. И она чувствовала себя обманутой.

– Глупо было думать, что в книгах найдется записка, – сказала Наташа. – Это не в духе моей сестры. Уж очень замысловато. Она бы просто оставила записку на столе.

Женщины опять переглянулись. Татьяна аккуратно сложила книги и выпрямилась, привычным движением оправляя юбку на узких бедрах.

– Знаете, мне бы хотелось поговорить с вами откровенно, – решилась Наташа. И она все рассказала – о пропавших деньгах, о неудачном сватовстве, о запертой в доме голодной кошке. Татьяна слушала с непроницаемым лицом – как будто не решаясь составить окончательного решения. Когда та замолкла, библиотекарша вздохнула:

– Я знаю этого горе-жениха. Грустно, что эти типы так высоко себя ценят. Он всерьез посчитал, что осчастливит Анюту!

– Анюта и впрямь была оскорблена этим сватовством?

– До глубины души, – отчеканила та. – Когда она отказала, он позволил себе намекнуть, что на старых дев спрос невелик.

– Ах, сволочь! Но он хотя бы не преследовал ее после?

Татьяна пожала плечами. Во всяком случае, она ничего об этом не слышала – Анюта не жаловалась. Да и Егор не такой человек, чтобы приставать после того, как его отвергли. У него своя гордость.

– Он, конечно, полное ничтожество, но все-таки не идиот, – с прежним презрительным оттенком проговорила женщина. – Не нужно его недооценивать. Я думаю, что предложение было сделано не без задней мысли – конечно, принимались в расчет и дом, и участок, да и Анютина внешность его привлекала… Потом, ему просто нужна была женщина в доме, хотя бы для того, чтобы готовить и копать огород… – Она снова усмехнулась – коротко и недобро. – Но Анюта отбрила его так, что повторных попыток он, конечно, не делал. Я в этом уверена.

А вот о деньгах, спрятанных в жестяной коробке, библиотекарша ничего не знала, хотя не слишком удивилась, узнав, что Илья оставил внушительное по местным меркам наследство. Заметила только, что всегда подозревала – парень копит на черный день. Скупость Ильи и его любовь к деньгам были известны всем и каждому. Кто-то подсмеивался над ним, но большинство соседей его уважало.

– Я рада, что Анюта получила хоть какую-то компенсацию за все свои мучения, – сказала она, и в ее голосе опять послышался упрек.

Только вот в чей адрес? Наташа начинала ежиться – ей казалось, что в комнате становится все холоднее. «Она как будто все время намекает, что я могла больше делать для сестры», – подумала женщина. И, как будто отвечая на ее мысли, библиотекарша продолжала:

– Понятно, что Анюта могла переменить свою жизнь, уехать к вам… Но только теоретически. А на самом деле, каждый человек действует только в тех рамках, в которые сам себя поставил. Теоретически Анюта могла уехать в любой момент. Но на практике, никогда не смогла бы покинуть дом и оставить брата – вот в чем беда.

– Меня удивляет, что деньги исчезли, – повторила Наташа.

– Меня тоже.

Библиотекарша хотела сказать что-то еще, но тут появились посетители – две девушки лет шестнадцати. Они спросили что-то из школьной программы, и Татьяна принялась рыться на полках. Наташа отошла к окну.

Какая знакомая улица! И какие знакомые лица мелькают за окном, за оградой маленького палисадника! Вот эту женщину она как будто знает – или нет? А эта молодая мать с коляской – неужели одна из ее бывших одноклассниц? Даже пробежавшая мимо рыжая собака показалась ей неуловимо знакомой. Все казалось таким милым, домашним и родным, но Наташе почему-то было неуютно, как будто ей снился много раз повторявшийся сон, каждый миг могущий обернуться кошмаром.

Девушки ушли, получив желаемые книги. Татьяна виновато улыбнулась обернувшейся гостье:

– Сейчас я выдала им кое-что из Анютиного наследства. У нас в наличии этих книг не оказалось, ну и вот… Пришлось. Я даже карточек еще не оформила.

Снова вошли посетители – на этот раз пожилые женщины. Они сдали какие-то романы, получили что-то взамен. Наташа проследила за ними, поймала на себе внимательные взгляды и подумала, что пора уходить. Что еще она могла тут выяснить? Того, что она уже узнала, хватило, чтобы окончательно потерять покой. Сестра все-таки готовилась к смерти…

– Еще один вопрос, – сказала она, когда женщины удалились, беззастенчиво кидая на нее изучающие взгляды.

– Вы насчет запертой кошки? Да, это тоже странно…

– Нет, насчет денег. Она не могла пожертвовать их на церковь?

Татьяна замялась. Было видно, что вопрос ей крайне не понравился.

– Да как вам сказать, – неохотно произнесла она. – Анюта бы все отдала, если ее попросить… Но вряд ли отец Николай просил.

– Тот, рыжий? – уточнила Наташа и тут же осеклась. Лицо ее собеседницы разом потемнело, напряглось – будто сжалось в кулак.

– Да, это он ее отпевал, – отчеканила она. – Но я никогда ни о каких пожертвованиях от Анюты не слышала.

«Еще одна богомолка! – грустно подумала Наташа. – Все старые девы, видно, к этому склонны. Уж не она ли обратила Анюту? В нашей семье никогда религиозностью не отличались. Когда я уезжала в Москву, Анюта еще и понятия не имела, как надо креститься».

– И все-таки мне хотелось бы с ним поговорить, – упрямо сказала она. – Нет так нет, тем хуже для меня. Я хочу знать, куда делись деньги. Уверена, это связано с ее смертью!

Татьяна снова разложила на столе библиотечные карточки. Не поднимая головы, она ответила, что повидать отца Николая проще простого. Священник живет неподалеку и в этот час должен быть дома, обедать. Если гостья может немного подождать, она отведет ее к нему.

– Мне только нужно закрыть библиотеку и забрать ребенка из детского сада, – сказала она. – Сегодня у нас короткий день, работаем до двух.

Наташа смутилась и присела, безмолвно выражая свое согласие. «Значит, я ошиблась, она не старая дева, – женщина уже не знала, что и думать. – Я как будто иду на ощупь, в темноте… Но вот богомолка точно, иначе откуда ей знать, где живет батюшка? Похоже, она бывает у него запросто!»

Библиотеку закрыли через полчаса. Посетителей больше не было. Детский садик тоже был неподалеку – в соседнем дворе. Наташа с улыбкой взглянула на крохотную пухлую девочку, удивительно серьезную для своих лет. Та подошла к матери чинным шагом и вложила в ее ладонь короткие толстые пальчики. Татьяна ее поцеловала.

– Я хочу есть, – требовательно заявил ребенок.

– Сперва мы пойдем к дяде, – сказала она. – Потом поужинаем.

– Тогда я пойду домой сама, – заявило самостоятельное дитя и немедленно вырвало руку.

Наташа уже не знала, что и думать. К какому еще дяде? Кто – дядя? Татьяна развеяла ее сомнения, изловив дочь и твердо взяв ее за руку. Она объяснила, что отец Николай – ее родной брат, младший. А дочка не любит у него бывать, потому что привыкла своевольничать, а у него дома детям этого не разрешают.