Легавые. Ружье. Загадка Глухого - Эван Хантер

— Ладно, не поднимай волну, — сказал Шабриер.

— А кто поднимает волну? — удивился Мейер.

— Я посмотрю кое-какую дитературу и тебе позвоню.

— Когда?

— Скоро.

— Обещаю, если к нам опять притащат убийцу во время твоего дежурства, я плюсну на Миранду — Эскобеди и продержу его до утра, чтобы ты спокойно выспался на своем рабочем месте.

— Я позвоню тебе завтра, — сказал Шабриер, а потом, помолчав, добавил — Может, ты еще спросишь, в котором часу?

— В котором часу? — спросил Мейер.

У хозяйки дома был артрит, и она ненавидела зиму, а также полицейских. Она сразу заявила Коттону Хейвзу, что с тех пор, как укокошили большого начальника, вокруг се дома постоянно толкутся сыщики, и лично ей это надоело. Почему бы им не оставить ее в покое? Хейвз, успевший наслушаться подобных заявлений от управляющих и домовладельцев по всей улице, терпеливо объяснил, что он выполняет свой служебный долг и надеется на ее помощь в поисках убийцы. На это хозяйка сказала, что город погряз в коррупции и если подстрелят еще кого-то из городского начальства, она лично горевать не станет.

Хейвз уже обошел четыре многоэтажки, выходившие окнами на сверкавшее стеклом и бетоном здание театрального комплекса. Здание прекрасно было видно из четырех домов, особенно широкая белая лестница. Тот, кто дважды стрелял в Каупера и смертельно ранилj его, мог сделать это из любого дома. Полиция искала место, откуда стреляли, в надежде, что там какие-нибудь следы. II деле об убийствах лишних улик не бывает.

Первое, о чем спросил Хейвз хозяйку, — сдавала ли они квартиру или комнату высокому блондину со слуховым аппаратом.

— Сдавала, — ответила хозяйка.

— Кто он? — спросил Хейвз. — Как его зовут?

— Морт Ореккио.

Хейвз вынул блокнот и стал записывать.

— Ореккио, — произнес он. — Морт. Это сокращенно от Мортимер?

— Просто Морт, — сказала хозяйка. — Он итальянец.

— Откуда вы знаете?

— Фамилии на «о» бывают только у итальянцев.

— Правда? А как же Шапиро?

— Вы шутник, — сказала хозяйка. '

— Какую квартиру снимал у вас этот Ореккио?

— Комнату, а не квартиру, — поправила Хейвза хозяйка. На третьем этаже.

— Окнами на здание театра?

— Да.

— Я могу посмотреть комнату?

— Конечно. Почему бы и нет? У меня ведь только и дел, что показывать полицейским комнаты.

Они стали подниматься по лестнице. Там было холодно, окна на площадках замерзли. Пахло мочой и помойкой. Пока поднимались на третий этаж, хозяйка жаловалась Хейвзу на свой артрит, сообщив, что кортизон ей ни капельки не помог и вообще этим чертовым докторам верить нельзя, что бы они вам ни обещали. Перед дверью с номером 31 она остановилась и стала искать ключи в кармане фартука. Одна из дверей в коридоре чуть приоткрылась и снова захлопнулась. -

— Кто это? — спросил Хейвз.

— Вы о ком? — в свою очередь спросила хозяйка.

— Там в коридоре хлопнула дверь.

— Наверное, это Полли, — сказала хозяйка и открыла тридцать первый номер.

Комната была маленькой и мрачной. У стены напротив двери стояла полутораспальная кровать под белым покрывалом. Над кроватью висел в рамке эстамп — лесопилка на реке. Справа у кровати стоял торшер под грязным желтым абажуром. На покрывале, возле подушки, виднелся след от виски или рвоты. Напротив кровати — комод с зеркалом. Он был весь в черных пятнах от сигарет. В раковине умывальника рядом с комодом расползлось большое ржавое пятно.

— Долго он здесь жил? — спросил Хейвз.

— Он снял комнату три дня назад.

— Заплатил наличными или. дал вам чек?

— Наличными и за неделю вперед. Я сдаю не меньше,

чем на неделю. Не люблю сдавать на одну ночь.

— Я вас понимаю, — сказал Хейвз.

— Знаю, что вы хотите этим сказать. Вы думаете, у меня не Бог весть какие хоромы, и нечего задирать нос. Может, и не хоромы, зато все чисто.

— Вижу.

— Я хочу сказать, клопов тут нет.

Хейвз кивнул и подошел к окну. Шторы были порваны и без шнура. Хейвз поднял штору за край, и выглянул на улицу.

— Вы прошлой ночью выстрелов не слышали?

— Нет.

Хейвз осмотрел пол. Стреляных гильз видно не было.

— Кто еще живет на этом этаже?

— Только Полли.

— Фамилия?

— Маллой.

— Я бы хотел осмотреть комод и шкаф.

— Пожалуйста. У меня полным-полно свободного времени. Я ведь работаю в этом доме экскурсоводом.

Хейвз подошел к комоду и выдвинул все ящики. В них ничего не было, не считая таракана, спрятавшегося н одном из углов.

— Там у вас жилец, — сказал Хейвз.

— Что? — не поняла хозяйка.

Хейвз подошел к шкафу, открыл дверцы. Внутри ничего не было, кроме пустых вешалок. Хейвз уже собрался закрыть шкаф, как вдруг заметил, что на полу что-то блеснуло. Он оглянулся, чтобы получше рассмотреть, вытащил из кармана маленький фонарик и включил его.)то была монета в десять центов.

— Если это деньги, — заявила хозяйка, — то они принадлежат мне. f

— Прошу, — сказал Хейвз и протянул ей монету. Он легко расстался с находкой, потому что знал, что, даже если монета принадлежала жильцу, все равно, снять с нее отпечатки пальцев — дело столь же безнадежное, как получить с городских властей компенсацию за бензин, который ты истратил, разъезжая по служебным делам на собственной машине.

— У вас есть уборная? — спросил Хейвз.

— Дальше по коридору. Только, пожалуйста, закры- пайте дверь.

— Я не к тому. Просто хотел узнать, есть ли на этаже другое помещение. -

—< Не беспокойтесь, там чисто.

— Кто же в этом сомневается? — сказал Хейвз. Он еще раз окинул взглядом комнату. — Значит, так. Я пришлю к вам своего сотрудника, он осмотрит подоконник.

— Зачем? Там все чисто.

— Я имею в виду, он выяснит, нет ли там отпечатков пальцев.

— А! — хозяйка уставилась на Хейвза. — Вы думаете, что этого типа застрелили отсюда?

— Очень похоже.

— И у меня могут быть неприятности?

— Только если стреляли вы, — сказал Хейвз и улыбнулся.

— У вас есть чувство юмора, — ответила хозяйка.

Они вышли из комнаты. Хозяйка заперла дверь на ключ.

— Что вам еще угодно? — спросила она. -

— Мне хотелось бы поговорить с женщиной, которая живет на этом этаже, но ваша помощь тут не потребуется. Большое спасибо, вы и так мне очень помогли.

— Для меня это развлечение, — сказала хозяйка.

— Еще раз спасибо, — поблагодарил Хейвз и, когда она стала спускаться по лестнице, подошел к двери с номером 32 и постучал. Никто не