Жертва - Роберт Ллойд Фиш

— Именно это я и говорю, — сказал Капровский и повернулся к Кленси. — Мы с ним долго говорили, но я не очень-то доволен его ответами. Думаю, что после беседы с вами он будет держать себя иначе.

— Даю слово, он заговорит, — сказал Кленси, приняв официальный вид. — Но нет нужды, Капровский, трясти его. Так что же не понравилось вам в его ответах?

— Он клянется, что ни он, ни кто другой из его банды не согласился бы даже говорить с Серверой, а не то чтобы давать ему машину. Но я думаю, что этот подонок что-то крутит.

— Если вы считаете меня подонком, легавый, то…

Капровский поднял руку, Джулио весь сжался. Кленси сдержал улыбку.

— Я уже сказал вам, Капровский, попридержите-ка пока свои руки. Я совершенно уверен — это бесполезно.

— Вы правы, — подтвердил Джулио.

— Видите, Кап. Ну, парень, рассказывай все начистоту!

— Вот, — начал Джулио, опершись на стол грязными руками. — Этот тип, — он показал пальцем на Капровского, не сводя, однако, глаз с Кленси, — этот тип пришел ко мне и спросил, не давали ли мы Ленни автомобиль, и еще спрашивал всякую ерунду. Я сказал ему правду, я повторил ему ее раз двадцать, но он не хочет мне верить!

— Чему же он не хочет верить?

— Разве есть среди нас такой тип, у которого была бы машина? А? У нас на всех есть один старый мотоцикл, который половину времени находится в ремонте. И я сказал, что, если бы у нас и была сотня машин, мы не дали бы Сервере даже старой колымаги!

— Почему же?

— Потому что он подонок, вот почему!

— Так.

Кленси вынул из пачки сигарету и тут же заметил, что парень жадно следит за ним. Он бросил ему пачку, Джулио мгновение колебался, потом взял одну сигарету. Кленси зажег спичку и протянул ее Джулио, потом зажег свою сигарету. Закурив, он небрежно откинулся на спинку стула.

— Так почему же Ленни подонок, Джулио?

— Потому что он убил Марсию Эрнандес. Она была мировой девчонкой. Это отвратительно, что он так сделал.

— Это правда. Только надо понять точку зрения Капровского, Джулио. Ты говоришь, что не давал автомобиля Сервере, потому что он убил Марсию Эрнандес. Но машину-то ему дали до того, как он ее убил. Именно поэтому-то Капровский и считает, что твоя история не слишком правдоподобна.

— Но что я должен сделать, чтобы убедить вас? — спросил с отчаянием Джулио. — Разве вы не понимаете, что у нас нет машины?! И Ленни мы не давали ни машины, ни чего-либо другого. И я настаиваю на том, что он подонок, самый подлый из подонков.

— Да, — спокойно сказал Кленси, — но надо поставить себя на место Ленни. Я как-то слышал, что это Марсия выдала Ленни.

— Марсия? — ухмыльнулся Джулио. — Это определенно треп!

— Я не говорю, что это правда, я только слышал об этом. Ленни тоже мог узнать об этом и поверить, а поверив, мог и отомстить!

— Значит, он вдвойне подонок. Подонок, что поверил, и подонок, что…

Он неожиданно замолчал, и Кленси спокойно закончил за него фразу:

— …не предупредил банду, да? Еще есть время. Я хотел бы знать, что бы ты сделал в этом случае?

Нахмурившись, Джулио сильно затянулся сигаретой, погасил ее, а окурок положил в карман куртки.

— Вы что, хотите спровоцировать меня, да? — спросил он, сверля взглядом Кленси.

— Да нет, я просто задаю тебе вопрос.

— Вы хотите, чтобы я тоже стал подонком?

— Я хочу, чтобы ты понял одну только вещь, Джулио. Подумай, Ленни сбежал вместе с тремя парнями, и они убили полицейского. Затем он хладнокровно расправился с Марсией: он раздавил ее, как собаку. И когда его поймают, он обязательно сядет на стул. А те, кто ему помогают, окажутся тоже в хорошеньком положении. Это серьезнее, чем воровать яблоки с витрины.

Помимо его воли голос Кленси становился все более суровым, и он смотрел на Джулио ледяным взглядом. Последний поочередно переводил взгляд с Кленси на Капровского и медленно покачивал головой.

— Понимаю, — сказал он. — Возможно, я не очень-то умен, но я понимаю, в чем дело. Вы выступаете дуэтом… — Он оттолкнул стул и встал. — Могу я уйти, или этот тип будет еще угрожать мне, что разобьет морду?

— Ты можешь идти, но не забывай, что я тебе сказал: Ленни Сервера умрет на стуле, а тот, кто будет ему помогать, станет его сообщником. Если ты навещал Ленни в Синг-Синге, ты знаешь, как это выглядит. Так что подумай!

— Согласен, лейтенант. — Его молодое лицо стало суровым и задумчивым. — Я обязательно подумаю. Даю вам слово. — Он повернулся, скосил глаза на Капровского и пошел медленными шагами к двери. — И спасибо за сигарету, лейтенант!

Кленси удовлетворенно кивнул головой. Капровский встал и улыбнулся Кленси.

— Сыграли вхолостую, лейтенант? А когда же перейдем к настоящей игре, когда?

— Когда будет готов номер, — хмуро ответил Кленси. Мгновение он молчал, затем резко спросил:

— Я вырос в блошином квартале, Кап, а вы?

— Я тоже, — удивленно ответил Капровский. — А почему вы об этом спрашиваете?

— Разве это так плохо? Не только среда…

— По-моему, лейтенант, — сказал Капровский, у которого иногда была поразительная интуиция, — большая часть из этих подонков трусы. Я же никогда не трусил и думаю, что вы тоже. И даже больше, если бы я не шел прямо, моя мать сломала бы мне шею.

— Может быть, и так. — Кленси вздохнул и посмотрел на часы. — Который час, Кап? Мои остановились.

— Почти пять часов.

— И все еще ничего нет от Стентона? Хорошо. Я пойду перекушу и отправлюсь все-таки домой спать или, во всяком случае, постараюсь заснуть. Но прежде… — Он снял трубку. — Сержант, я иду домой. Когда вы увидите Стентона, попросите, чтобы он мне сразу же позвонил. — Кленси положил трубку и встал. — Хотите, я подвезу вас?

— Я иду с вами. В эту ночь я до конца буду с вами. — Капровский поднял свой громадный кулак. — Приказ капитана Вайса, лейтенант, а приказам надо подчиняться. Не протестуйте.

— Я, конечно, не удавлю вас, — улыбнулся Кленси. — Впрочем, со вчерашнего вечера я обязан вам жизнью и теперь на все согласен. И я даже сделаю вам некий подарок: вы будете спать на моей кровати, а я на диване. Принимая во внимание ваш рост — это вполне нормально.

Капровский улыбнулся.

— Я тоже сделаю вам подарок, лейтенант. На этот раз я не буду спорить.

Глава 5

Среда, 20 часов 50 минут

Капровский покачал головой и, осторожно прислонившись