Вдова на один день - Алексей Макеев

Гуров, выложив все, чем владел на данный момент, замолчал и выжидающе посмотрел на Орлова, предоставляя теперь тому право высказаться. Орлов посопел, поправил очки, на всякий случай сам перечитал отксерокопированный листок, затем сказал:

– Действительно, никакой связи. Полагаю, они даже не были знакомы, хотя это нужно выяснить. Видимо, придется поработать с каждым случаем в отдельности.

– Тогда рушится твоя версия о том, что все эти трупы – закономерность, – заметил Гуров.

– У меня, Лева, толком и не было никакой версии, – напомнил Орлов. – Мне просто захотелось разобраться, сами люди тонут или им кто-то помогает. Ты практически установил, что утонуть сами они не могли.

– По крайней мере, в том пруду! – подчеркнул Гуров. – Что вовсе не означает, что они не могли этого сделать в каком-то другом. А вот почему оказались в Хорошаеве… Тут тоже могут быть варианты. И не факт, что их всех утопили намеренно. Выяснить бы еще, где находится тот самый искомый водоем, в котором содержатся ионы серебра, – задумчиво протянул Гуров. – Неизвестно даже, пруд ли это вообще.

– Вот и выясни! – подхватил Орлов. – И вообще, где это видано: при расследовании руководствоваться только одной версией? Так может поступать только молодой, неопытный оперативник либо человек недальновидный, ограниченный, с узким кругом мышления! Чего никак нельзя сказать о тебе, Лева! На одной версии ни в коем случае нельзя замыкаться, иначе есть опасность впасть в стереотипы, обвинить невиновного человека и пройти мимо настоящего преступника. Точнее, мимо деталей, которые помогли бы этого преступника изобличить!

Орлов впал в долгие теоретические разглагольствования, поскольку убедился, что теперь, после появившейся в деле зацепки, у него уже куда больше оснований требовать от Гурова продолжения работы по этим делам. Понимал он также, что полковник и сам не бросит эту работу. По крайней мере, пока не убедится, что в ней и впрямь нет никакого криминала.

– К чему такая длинная преамбула, Петр? – усмехнулся уголком рта Гуров.

Орлов запнулся на полуслове, но не смутился и ответил:

– К тому, что нужно применять комбинированный подход! То есть расследовать как все дела в совокупности, как серию, так и заниматься каждым в отдельности. Кстати, то, что эти люди не были знакомы между собой, никоим образом не отменяет версии о том, что это серийное преступление. Хотя причина смерти у каждого может быть своя. Единственное связующее звено, которое лично мне пока удалось выделить, – это то, что люди все приличные и небедные. Не олигархи, но и не голытьба. Кстати, что там у них по части алкоголя в крови?

– У всех чисто, – ответил Гуров.

– Во-от! – торжествующе поднял палец Орлов. – Что и требовалось доказать! Кто обычно тонет у нас летом, Лева? Пьяные или полупьяные компании. Ну, бывают и одиночки, конечно, но в девяноста девяти процентах случаев находящиеся под градусом! А тут все чисто.

– Я заметил еще вот что, – добавил от себя Гуров. – Среди них совсем нет молодых, то есть совсем молодых, даже юных. Это я в твою копилку о статистике утонувших без посторонней помощи. В основном же тонет молодежь, от шестнадцати до двадцати трех. А тут – люди среднего возраста и старше. Самому молодому, архитектору Борису Вельчинскому, двадцать семь.

– Вот видишь, видишь! – кивал Орлов. – У тебя уже более чем достаточно материала для работы! И собственные соображения появились! И вообще было бы странно, чтобы ты да не заметил столь тонких нюансов!

– Петр, я не твое начальство, чтобы ко мне подлизываться, – улыбнулся Гуров. – Так что можешь расслабиться. Делать мне и впрямь пока нечего, так что добью-ка я этих утопленников до конца. Фигурально выражаясь, конечно.

– Да я понял, – усмехнулся Орлов. – Ты хоть и циник, но не настолько!

– Что выросло, то выросло, – с притворным сожалением развел руками полковник.

– Ты знаешь, что на меня всегда можешь рассчитывать, – напутствовал его Орлов, намекая тем самым на завершение разговора. – Поддержку получишь всегда. Кстати, тебе Крячко не нужен?

– Нет, пока без него обойдусь. Он сейчас не в настроении, постоянно ворчит и проклинает тебя за подкинутую работенку. Теперь к нему отсылают абсолютно всех, кто обращается с заявлениями о пропажах! Дежурные сержанты уже вовсю над ним прикалываются кто во что горазд! В пятницу даже тетку прислали, у которой кот пропал, так Станислав так бесился, что за окном было слышно!

Орлов расхохотался во весь голос, Гуров также не удержался. Уж очень комично выглядел багрово-красный Крячко, который сначала в течение пятнадцати минут терпеливо выслушивал, какой «он был добрый и ласковый, единственное родное существо на всем белом свете». Потом старательно записывал сведения об исчезнувшем – когда пропал, где и при каких обстоятельствах. С особым рвением он продолжил работу, когда услышал, что «ему всего десять лет», и на лице его были написаны самые искренние сочувствие и жалость. Выражение лица его сменилось на негодующее и налилось краской после того, как ему стало ясно, что женщина столько времени распиналась о любимом британце, а детей и внуков у нее и в помине нет.

Крячко, выпучив глаза и сдерживаясь изо всех сил, выпалил, что такие вопросы не по части Главного управления внутренних дел, и уж тем более ими не станет заниматься он, опер-важняк. Тетка не поняла значения слова «важняк» и сочла, что Крячко просто слишком много о себе воображает. Она обиделась и пообещала подать жалобу на Станислава вышестоящему начальству. Выпроводив ее, Крячко в ярости скомкал исписанный его корявым почерком лист и швырнул его в раскрытое окошко. Лист опустился прямехонько на голову входившего в управление начальника службы ГИБДД генерала Лаврова, приехавшего в главк для совещания с Орловым, и Крячко едва успел присесть и спрятаться за подоконник, чтобы генерал не заметил его круглую голову.

Однако Лавров не побрезговал прихватить листок с собой и пытался по почерку выяснить, кому принадлежит данное художество, дабы сделать внушение на тему того, что подобное поведение порочит офицерский мундир. И Крячко старался прятаться где-нибудь подальше от генеральских глаз, дабы тот вдруг не задался мыслью попросить его что-нибудь написать для образца.

Отсмеявшись от души, Орлов покачал головой и произнес:

– Ладно, скажи ему, что я возьму этот вопрос на себя. А то еще решит с испугу на больничный уйти, когда у него ни одно дело не раскрыто!

– Ты что, думаешь, он генерала боится? – фыркнул Гуров. – Он скрывается от новых посетителей, боясь, что ему под шумок всучат заявления о пропаже всяких попугайчиков, хомячков и прочих домашних любимцев! Хотя вообще-то они обычно не пропадают, поскольку сидят в клетках.

– Ладно, пошутили, и хватит, – принял серьезный вид Орлов. – Давай отправляйся уже хоть куда-нибудь. Адреса и места работ погибших тебе известны?

– Очень поверхностно, – ответил Гуров.

– Ну так узнай досконально и поезжай. А я буду молиться, чтобы в Хорошаеве не выловили еще одного утопленника.