Вдова на один день - Алексей Макеев

– В «Лучшую планету», кажется. Это закрытый санаторий. Правда, я думал, что она хотя бы после его смерти будет больше мной интересоваться, но куда там! Хотя… – Павел задумался. – Мне, если честно, и одному неплохо. Никто над ухом не жужжит, в тысячный раз не напоминает, чтобы я занимался… Чего жужжать-то, если я сам знаю, когда мне заниматься? Я зимнюю сессию нормально сдал!

– И мать спокойно оставила тебя одного? – спросил Гуров.

– А чего такого? – покосился на него Павел. – Мне уже восемнадцать. Она, правда, хотела мне Татьяну Ивановну оставить, домработницу, – ну, чтобы она пожила здесь, пока мать нервы лечит. Но тут уж я наотрез отказался! Лучше я сам буду убираться каждый день, чем еще ее тут терпеть!

Судя по обстановке в комнате Павла, он явно не убирался здесь не то что каждый день, но даже и раз в неделю. В других комнатах было гораздо больше порядка, но Гуров подозревал, что это оттого, что Павел в них практически не находится, проводя основное время за своим компьютером. Об этом же свидетельствовали и три грязные тарелки, сложенные одна в другую и торчавшие за монитором. Павел заметил брошенный на них взгляд и задвинул подальше.

– А когда мама должна вернуться? – спросил Гуров.

– Говорит, что недели через две, не раньше.

По тону Павла сложно было определить, радует его такое положение вещей или нет. Беседуя с ним, Гуров, обладая очень хорошими задатками психолога, сделал вывод, что парень очень привязан к матери и хотел бы от нее большего внимания. В глубине души его наверняка таилась обида за то, что когда-то мать встретила Семена Абрамова и часть своей любви перенесла на него. Большую часть, как полагал Гуров. С другой стороны, он входил в тот возраст, когда человек, особенно мужчина, уже не так нуждается в материнской опеке и внимании. У него появляются другие интересы, для него куда больше значимыми становятся друзья и подруги. Примерно такое раздвоение переживал сейчас Павел Колесов.

– Слушай, Паша, а как вообще погиб твой отчим?

Колесов поглядел на него удивленно.

– Он утонул, – пожал он плечами.

– Это я знаю, – кивнул Гуров. – А что, он собирался в тот день в Хорошаево?

– Он мне не докладывал, куда собирается. Это лучше у матери спросить, – парень помолчал, потом сказал: – Вообще-то он неплохой мужик был. И ко мне нормально относился. Просто меня раздражало, что мать так уж с ним носится, как с писаной торбой. Она со мной-то с маленьким так не носилась!

– Ну, Паша, ты уж постарайся ее понять, – проговорил Гуров, стараясь не оборвать ту ниточку контакта, которая образовалась у него с парнем в ходе беседы. – Все-таки этот человек был ее мужем. Но я убежден, что при этом она очень любит и тебя. Наверное, ты сам часто задираешься, вот она и не решается проявить к тебе свои чувства.

Павел ничего на это не ответил, лишь нахмурился. Гуров решил продолжать:

– Ты не знаешь, твой отчим хорошо плавал?

– Нормально. Когда мы все вместе на море ездили, он спокойно плавал. Это мама боялась, все время на берегу лежала. Она вообще плавать не умеет и трусиха жуткая! – парень улыбнулся.

– Понятно, – кивнул Гуров. – А в Хорошаеве он часто бывал?

– Понятия не имею! Я не спрашивал.

«Да, похоже, без беседы с вдовой не обойтись, – подумал полковник. – Хотя кое-чем и этот разговор оказался полезным».

– Ладно, Паша, я тебя долго мучить не стану, скажи мне только: ты вот испугался, когда я появился в твоей квартире. А чего?

И Гуров испытующе посмотрел парню в глаза. Пару секунд Павел водил ими из стороны в сторону, потом и вовсе опустил.

– Да так просто… – пробормотал он. – Чужой мужик какой-то в квартире… Вы бы не испугались?

– Ну, если бы я опасался, я не стал бы открывать дверь неизвестно кому. Только мне кажется, у тебя есть основания для опасений. Может, скажешь мне, в чем дело? Я постараюсь помочь.

И Гуров снова смерил Павла длинным взглядом. Однако тот упорно стоял на том, что ничего и никого не боится, просто не ожидал увидеть незнакомого человека у себя дома. При этом он уже нетерпеливо поглядывал то на часы, то на экран монитора, и Гуров понял, что мысли парня находятся уже в другом месте.

Вскоре раздался звонок в домофон, и Павел вышел из комнаты, а вернулся вместе с долговязым парнем своего возраста, который сразу же плюхнулся на соседний с хозяйским стул, заткнул уши наушниками и принялся быстро что-то набирать на клавиатуре.

Гуров узнал у Павла на прощание номер сотового телефона матери, который тот с неохотой, но дал, а также спросил, не было ли у Семена Абрамова каких-либо неприятностей в последнее время. Павел ответил, что «вроде все было нормально». Гуров уже убедился, что это была стандартная форма ответа для представителя его поколения. Он его не удовлетворил, и полковник продолжил расспросы в этом направлении. Павел отвечал вяло, уклончиво и явно стремился уйти от разговоров о проблемах своего отчима. Гуров и так и сяк подводил его к теме бизнеса Абрамова, спрашивал, чем конкретно тот занимался в своем агентстве, не было ли острых углов в отношениях с партнерами или конкурентами и не случалось ли каких-то угроз в его адрес. Тут Павел Колесов совсем замкнулся, твердил только: «Не знаю, не знаю», чем еще сильнее убедил Гурова в том, что он что-то скрывает и чего-то боится. Но сейчас продолжать этот разговор было бессмысленно, и Гуров про себя решил, что обязательно проверит свои подозрения, но уже пообщавшись с другими людьми, с которыми пересекался Абрамов, начиная с его жены. А если и она начнет мяться, придется встретиться с его партнерами по бизнесу. Собственно, это нужно было сделать в любом случае.

А пока что Гуров, покинув квартиру Абрамова, решил проехать по оставшемуся адресу – архитектора Бориса Вельчинского. Тот проживал далековато от центра, и полковнику пришлось потратить на дорогу около часа. Тут он, правда, поступил умнее: предварительно позвонил по домашнему и, когда ему ответили, представился как полковник Гуров из МВД. Услышав равнодушное «приезжайте», Гуров направился в Новогиреево.

Каково же было его разочарование, когда в квартире Вельчинских его никто не встретил. В подъезд Гуров прошел беспрепятственно, поскольку кирпичная пятиэтажка была оснащена не домофоном, а кодовым замком, уже практически вышедшим из употребления. Несколько цифр на замке были стершимися, и Гурову удалось открыть его без проблем.

Да, за дверью квартиры Вельчинских явно никого не было. Стараясь унять поднявшуюся волну раздражения – столько времени потрачено зря, еще и на обратную дорогу! – Гуров уже достал из кармана листок, собираясь написать записку с приглашением завтра же посетить его кабинет. Однако тут открылась дверь напротив и из нее показалась женщина средних лет, с флегматичным лицом, которая спросила:

– Это вы из МВД?

– Совершенно верно, а вы откуда знаете?

– Так это вы со мной разговаривали по телефону. Тамара Юрьевна уехала, а меня попросила цветы поливать.