Призрак Викария - Эрик Фуасье

Мятежный дух привлекал Валантена в Аглаэ не в меньшей степени, чем ее очаровательная внешность, тем не менее ему не понравилась новость о том, что актриса тоже успела несколько раз побывать на улице Монтиньи. Впрочем, именно там она и познакомилась с тремя женщинами, две из которых – юные Мари-Рен и Дезире – стали, по ее же словам, для нее самыми близкими подругами.

– Мы рассчитываем на повсеместное распространение сенсимонизма, чтобы вызволить женщин из домашнего рабства, – пояснила актриса своему спутнику, поглядывая при этом на Клэр Демар, будто искала ее одобрения.

– Когда удастся привлечь к нашему делу достаточное количество умов, – подхватила Мари-Рен с еще большим воодушевлением, – мы добьемся преобразования семейного уклада, возвращения разводов, равенства для обоих супругов и обоих родителей, а также прáва для женщин получать образование, соответствующее их умственным способностям.

– Но и этого всего будет недостаточно, – холодно вмешалась в разговор Клэр Демар. – Наша высшая цель – добиться гражданского и политического равенства с мужчинами. Мы станем требовать для женщин допуска к свободным профессиям, а также возможности для представительниц нашего пола, называемого слабым, участвовать в судах присяжных и политических собраниях наравне с теми, кто причисляет себя к сильному полу.

Валантен не мог не признать, что огненная энергия, исходившая от этой хрупкой особы в красном берете, произвела впечатление и на него самого. Тем не менее огонек ревности, не дававший инспектору покоя с начала этого собрания, и свойственное ему неприятие любой пропаганды, заставили его бросить Клэр Демар вызов.

– Стало быть, путь к цели вам предстоит неблизкий, – усмехнулся он. – По крайней мере, если судить по августейшему ареопагу, захватившему власть на этих подмостках. Я там вижу сплошь бороды да бакенбарды, брюки да штиблеты, а юбок что-то не наблюдается…

Клэр Демар устремила пронзительный взгляд полыхающих огнем глаз на красивое лицо Валантена – у него тотчас возникло неприятное ощущение, что она читает его, как открытую книгу, и уже догадалась об истинной причине прозвучавшего сарказма.

– А что вы хотите? – пожала плечами Клэр. – Мужчины склонны побаиваться умных женщин. Мы им категорически не нравимся. Впрочем, большинство женщин нас тоже недолюбливают.

– Да что вы? Отчего же?

– И те и другие в глубине души опасаются, что общественный уклад, который их вполне устраивает, может пошатнуться. Столетия патриархата превратили каждого мужчину в потенциального тирана, а многих женщин – в покорных рабынь. – Произнося последние слова, она смерила взглядом Аглаэ, затем резко положила конец беседе: – А теперь прошу меня извинить, сегодня вечером я должна участвовать еще в одном собрании, и мне нужно набросать план выступления.

Мари-Рен и Дезире, словно по тайному сигналу, тоже удалились, оставив Аглаэ и ее спутника одних.

Актриса подступила к Валантену, пунцовая от стыда.

– Что за муха вас укусила?! – выпалила она, испепелив молодого человека взглядом. – Я представила вам самую потрясающую женщину во всем Париже, а вы не нашли ничего лучше, как попросту обидеть ее самым непозволительным образом!

– Я всего лишь констатировал факт…

– Не разыгрывайте из себя святую невинность! Вы хотели дискредитировать этих чудесных женщин в моих глазах и не придумали ничего лучше! Не знаю, что такое с вами творится последние несколько дней, но вы, похоже, прямо-таки находите удовольствие в том, чтобы быть неприятным!

В глубине души Валантен знал, что Аглаэ права. Ей так хотелось познакомить его со своими новыми подругами, а он все испортил глупейшим образом. И, рассердившись на себя за эту оплошность, молодой человек прибег к единственному средству, находившемуся в его распоряжении, чтобы избежать дальнейших упреков. Валантен решил поделиться с девушкой секретом, который до сих пор ревностно хранил при себе:

– Он вернулся.

По тому, как внезапно изменилось ее лицо, и по взметнувшейся ладони, прикрывшей рот, инспектор понял, что уточнений не требуется. Аглаэ и так всё поняла. Гнев мгновенно уступил место страху в ее глазах.

– Он? Вы хотите сказать… Викарий?

Глава 5

Опасности на улице

После полудня Валантен проводил Аглаэ до ее дома, предварительно постаравшись хоть немного успокоить – без особого успеха, надо сказать. Затем он отправился на остров Сите, к набережной Марше-Нёф. Там, в трущобах, среди замызганных домишек с меблированными комнатами, находилось самое отвратительное место столицы – парижский морг. Сюда привозили все неопознанные трупы, найденные на улицах и выловленные в Сене.

Даже если шанс найти там Образину и Бордосца был ничтожно мал, им стоило воспользоваться. Так что инспектор провел больше часа в помещении, провонявшем карболкой и гниющей плотью, изучая собранную за два предыдущих дня жатву. Служители морга лениво, без особого рвения, подвозили к нему одну разболтанную громыхающую каталку за другой. И всё безрезультатно, увы. Останки, которые ему предъявляли, не соответствовали приметам искомых бандитов.

На обратном пути Валантен пытался привести мысли в порядок. Пять дней назад пресловутый Бордосец явился на улицу Иерусалима. До него, мол, дошли слухи о щедром вознаграждении, обещанном инспектором за поимку Викария, и так уж вышло, что Зверь вылез из берлоги, а он, Бордосец, дескать, знает, как устроить ему ловушку. Валантен был наслышан о репутации этой сомнительной личности. Бордосец слыл редкостным мерзавцем, но наживу чуял безотказно, и в том, что он сделает свою работу, чтобы получить деньги, можно было не сомневаться. В итоге Валантен решил ему довериться. Когда же инспектор попытался выяснить подробности и выразил сомнение, что Бордосец способен в одиночку потягаться с Викарием, ушлый тип замкнулся в себе, словно устрица захлопнула раковину. Выудить хоть что-то о том, как именно он намерен заманить добычу в сеть, из него не удалось. Чтобы успокоить полицейского, он лишь соизволил сказать, что будет действовать не один, а возьмет в подручные Образину.

Через два дня Валантен получил условный сигнал. В целях конспирации передача пойманного Зверя должна была состояться глубокой ночью, и не в Префектуре полиции, а в доме Валантена на улице Шерш-Миди. Да только вот инспектор всю ночь прождал напрасно – к нему никто не пришел. И тот факт, что с тех пор Образина не появлялся в «Корзинке принцев», наводил, к сожалению, на мысль, что случилось худшее. Два бандита, должно быть, недооценили противника и поплатились за это жизнью. С тех пор Валантена более всего занимал вопрос: каким образом выследить Викария теперь,