Влюбленные - Сандра Браун

Джексон попросил Амелию поподробнее рассказать, что именно случилось третьего мая.

— День начался как обычно, — ответила свидетельница. — Я отвезла детей на занятия в подготовительную школу при епископальной церкви Святого Томаса, а сама поехала на работу.

— Вы работаете в Кольеровском музее военной истории?

— Да, я работаю там смотрителем фонда и научным сотрудником, специализируюсь на периоде Гражданской войны.

— Вы работаете на полной ставке?

— Да, но у меня достаточно гибкое расписание. Администрация музея пошла мне навстречу как одинокой матери.

— Итак, в тот день, третьего мая… Не произошло ли тогда что-либо необычное — что-то такое, что вас насторожило или встревожило?

— Нет, ничего такого не было… Во всяком случае, с утра. Все было как всегда, пока в начале второго мне не позвонили из школы. Я как раз была в кабинете директора музея Джорджа Меткалфа — мы обсуждали одну небольшую проблему…

* * *

— …Нет, Джордж, так не делается. Я не могу на это пойти.

— Неужели ты не хочешь сделать человеку приятное? И мне заодно?..

— Эта вещь не имеет никакой ценности — ни музейной, ни рыночной, если на то пошло.

— Может быть.

— Не «может быть», а точно.

— О’кей, возможно, это действительно пустяк, побрякушка. Армия конфедератов выдавала такие знаки отличия сотнями…

— Тысячами.

— Тем более. Однако для Паттерсона Нокса эта медаль имеет очень большую ценность. После того как ее вручили его прадеду или прапрадеду… в общем, какому-то очень далекому предку, в честь которого, кстати, Паттерсона и назвали, медаль передавалась в его семье от отца к сыну как настоящая драгоценность, как реликвия. Наверное, мне не нужно тебе напоминать, что…

— Однако именно это ты собираешься сделать.

— …Что в прошлом году мистер Нокс пожертвовал музею полторы тысячи долларов. А миссис Нокс…

— …Входит в наш совет директоров. Я не глупа, Джордж, и прекрасно все понимаю. Просто мы смотрим на эту проблему под разным углом зрения. Я — хранитель музейных фондов и обязана заботиться о том, чтобы наши коллекции представляли настоящий исторический интерес, а не…

— Я тоже забочусь о коллекциях, Амелия!

— Да, но ты еще и директор, следовательно, тебе приходится быть дипломатом, а иногда и попросту умасливать множество людей, благодаря которым наш музей продолжает существовать. Тем не менее мне совершенно не хочется включать в экспозицию всякий мусор только ради того, чтобы крупный благотворитель продолжал нас спонсировать.

— Хорошо понимаю твою позицию, и тем не менее…

— Ладно. Кажется, мы зашли в тупик. Имей в виду, я не собираюсь менять свою точку зрения. Очевидно, что дальнейшее обсуждение вопроса ни к чему не приведет. Ты выиграл этот спор еще до начала нашей сегодняшней встречи, но… Я просто обязана была попытаться.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, Амелия. Что касается медали пресловутого мистера Нокса… Положи ее куда-нибудь в уголок, чтобы она хотя бы не бросалась посетителям в глаза.

— А как же насчет подсвеченной латунной таблички с текстом, восхваляющим щедрость и великодушие мистера и миссис Нокс?

— Без таблички не обойтись, но… Она вовсе не обязательно должна быть очень большой.

* * *

— …Мы уже заканчивали разговор, — сказала Амелия, — когда зазвонил мой мобильный. Я сразу узнала номер школы и ответила. Звонила директриса, миссис Эбернати, она была очень взволнована…

— Чем именно?

— Какой-то мужчина ворвался в ее кабинет и требовал…

— Протестую! Это показания с чужих слов, — подал голос адвокат. Джексон возразил, и судья отклонила протест, после чего помощник прокурора предложил Амелии продолжить показания.

— Этот человек хотел знать, приходил ли Джереми в тот день в школу или нет. Джереми, естественно, там не появлялся, но миссис Эбернати так и не удалось убедить в этом визитера. В конце концов он ушел, но только после того, как она пригрозила вызвать полицию.

Тут Лемюэль Джексон вмешался и напомнил присяжным, что допрошенная ранее миссис Эбернати не только дала аналогичные показания, но и опознала в неизвестном мужчине Уилларда Стронга. Потом помощник прокурора спросил у Амелии, часто ли ее бывший муж навещал детей в школе?

— Нет, — ответила она. — Насколько я знаю, Джереми не делал этого даже в те дни, которые были назначены ему для свиданий. К тому времени наш развод был окончательно оформлен. Суд учел инцидент на дне рождения Хантера и разрешил Джереми видеться с детьми только в определенные дни и в присутствии сотрудника полиции. Ему это, естественно, очень не нравилось. Джереми очень хотел, чтобы суд снял эти ограничения, но пока этого не произошло, он старался придерживаться судебного постановления.

— Скажите, мисс Нулан, этот звонок из школы… Он вас напугал?