Потайной ход - Фергюс Хьюм

Наутро после визита к лорду Карэнби Мэллоу неожиданно получил телеграмму из Девоншира с сообщением о болезни матери. Миссис Мэллоу была раздражительной ипохондричкой, которая всегда считала, что ее здоровье куда хуже, чем оно было на самом деле. Катберта часто призывали к ее смертному одру, где он находил ее вполне живой и здоровой. Он ожидал, что и этот вызов окажется ложной тревогой, но, будучи послушным сыном, он вырвался из города и сел на дневной экспресс в Эксетер. Как он и ожидал, миссис Мэллоу была вовсе не так плоха, как намекала в телеграмме. Катберт был раздражен, но мать настояла, чтобы он остался, не желая обидеть ее, он подчинился. Катберт вернулся в Лондон лишь через четыре дня. Но его визит в Эксетер оказался небесполезным, поскольку он расспросил мать о романе лорда Карэнби. Миссис Мэллоу знала о нем все и очень не одобряла своего деверя.

– Он сумасшедший, – бурно заговорила она, когда как-то вечером Катберт поднял эту тему. – Всю жизнь он был ненормален. Его титул должен был носить твой отец!

– Ладно, однажды он достанется мне, – утешил ее сын. – Вряд ли Карэнби женится.

– Да, но я никогда не стану леди Карэнби, – пожаловалась миссис Мэллоу, особа весьма самолюбивая и эгоистичная. – Я была бы украшением этого титула. К тому же такого древнего. Но я рада, что эта противная Селина Лоах так и не стала его женой. Даже эта Сол была бы лучше.

– Не говори дурно о мертвых, мама.

– А почему я должна хорошо говорить о плохих мертвых? – отрезала миссис Мэллоу. – Я никогда не любила ни Изабеллу, ни Селину. Обе были мерзкими девчонками и постоянно грызлись. Они почти не разговаривали друг с другом, и как тебе вообще пришло в голову жениться на Изабеллиной дочке, я не понимаю. Это просто неуважение ко мне. Но я сказала все, что думаю по этому поводу.

По правде говоря, миссис Мэллоу действительно все сказала и не переставала пилить Катберта, чтобы тот расторгнул помолвку. Если бы она знала, что миссис Октагон не дала согласия на их свадьбу, она бы обрадовалась, но чтобы избежать неприятных объяснений с женщиной, несдержанной на язык, Катберт ничего не сказал о разрыве.

– Мама, а мисс Сол тебе нравилась? – спросил он.

– Я видела ее только раз на сцене, – расширила глаза миссис Мэллоу. – Господи, Катберт, я никогда не связывалась с людьми такого сорта. Карэнби был без ума от нее. По правде говоря, он заключил с ней помолвку назло Селине. Та, конечно, и правда дурно с ним обошлась, но я считаю, что мисс Сол – какое мерзкое еврейское имя, не правда ли, – просто загипнотизировала его. Он забыл ее почти сразу же после ее смерти, несмотря на эту дурацкую идею заколотить дом. А в Рекстоне такая дорогая земля! Ладно, я надеюсь, что жуткая смерть Селины будет предупреждением Карэнби. Но я не желаю ему зла, хотя ты наследник его титула, а нам нужны деньги.

Пока миссис Мэллоу пускалась в эти многословные рассуждения, Катберт размышлял. Когда она закончила, он быстро спросил:

– Почему эта смерть должна стать предупреждением Карэнби?

– Господи боже мой, Катберт, не терзай мне нервы. Почему? Да потому, что я уверена, что это Селина столкнула мисс Сол с настила. Она была злой девицей, вполне способной на такое. И раз родственники мисс Сол ждали все это время, чтобы убить Селину, они убьют и Карэнби за то, что он не женился на этой жалкой актрисе.

Катберт застыл.

– Мама, ты о чем? Карэнби сказал мне, что у нее был только брат и он, скорее всего, уже умер.

– Ах, – протянула миссис Мэллоу, – так он не рассказал тебе, что ее отец был арестован как фальшивомонетчик, я уж забыла, какие деньги он делал. Я уверена, что и братец был втянут в это дело, но точно сказать не могу. Но я знаю только, что она к тому времени уже была мертва и семейство Сол не встревало в дело только потому, что у полиции было на них много чего. Господи, – передернуло ее, – только подумать, что, если бы она была жива, Карэнби породнился бы с этой семейкой и лишил тебя титула!

– Ты уверена в своих словах?

– Конечно. Загляни в старые подшивки газет и сам прочти. Сейчас это уже история. Но я правда больше не хочу об этом говорить, Катберт. Иначе я ночью не усну. Господи, при моих-то нервах…

– А ты когда-нибудь видела мисс Сол, мама?

– Сказала уже – видела на сцене. Она была красивой, крупной, рослой девицей с крючковатым носом и большими черными глазами. Похожей на Селину и Изабеллу – я уверена, что и в них есть еврейская кровь. Мисс Сол – если это ее настоящее имя – могла бы сойти за родственницу этих ужасных девиц Лоах.

– Миссис Октагон и ее погибшая сестра явно очень похожи.

– Еще бы, и если бы мисс Сол осталась жива, у них бы получилась троица. Я сама терпеть не могу такой тип красоты, – сказала миссис Мэллоу, которая была светловолосой и худой. – Такая грубая. Все считали сестер Лоах хорошенькими, но только не я. Мне они никогда не нравились, и я не буду наносить визиты миссис Октагон – какое вульгарное имя, – даже если бы ты женился на пятидесяти ее противных дочерях!

– Не надо так говорить, мама. Джульет – ангел!

– Значит, она не дочь своей матери, – мрачно сказала миссис Мэллоу, триумфально, по ее мнению, закончив дискуссию. И возвращаться к разговору она не стала, хотя ее сын пытался узнать побольше о семьях Лоах и Сол. Однако он был доволен тем, что столько узнал.