Привычка убивать - Игорь Зарубин

Понедельник. 11.16 — 13.20

С утра пришлось ехать в милицию. Позвонили из райотдела — задержали девицу, которая то ли участвовала в избиении Худовского, то ли была свидетельницей.

Машину для этого дела дали без разговоров.

Клавдия успела только позвонить дежурному и спросить, не появились ли какие сведения о Нине Кокошиной? Ни среди задержанных, ни среди убитых, ни среди раненых женщины с таким именем и даже с похожими приметами не было.

Это Клавдию как-то успокоило. Значит, есть надежда, что Витина мама жива.

Появилась у Клавдии в руках и еще одна ниточка. Витя встал сам, и очень рано. Оказалось, что он собрался в детский сад. Клавдия, конечно, ни в какой детский сад его не отправила, оставила дома с Ленкой, которая была на седьмом небе от счастья — в школу не надо идти, — но номер садика запомнила и решила, что обязательно разузнает и там.

Конечно, если по уму, то девицу должны были бы привезти в прокуратуру. Но оказалось, что в отделении нет свободных людей, да и машина неисправна… Клавдия решила, что лучше проехаться самой. Хотя настроение у нее от этого явно не улучшилось.

К милиции Дежкина относилась сложно. Обоснованно считая милиционеров своими коллегами, стояла за честь мундира правоохранительных органов, отметая жестко и бескомпромиссно все обывательские нападки на блюстителей порядка. Какие бы ужасные случаи ей ни приводили, она всегда находила оправдание для людей в форме цвета маренго. Если очень хотелось поссориться с Клавдией, надо было просто сказать:

— Милиция у нас — никуда!

В таких случаях Дежкина становилась фурией. Она сыпала цифрами и аргументами, она сверкала иронией и сарказмом в адрес критика. Ее праведный гнев безжалостно обрушивался на голову обывателя и повергал его в прах.

Клавдия милиционеров любила. Умом.

А сердцем…

О! Сама с собой она была куда более откровенна. Да что там! Ни одному критику не приходила в голову и доля тех разительных, сногсшибательных, ужасающих фактов, которые Клавдия носила в самой глубине сердца. Уж кто-кто, а она точно знала и о хамстве, и о взятках, об удручающем непрофессионализме, о жестокостях, о почти уголовном беспределе, круговой поруке и, что самое страшное, полной безнаказанности «славных бойцов невидимого фронта». Сколько дел с самыми жуткими подробностями прошло и через ее руки и через руки ее коллег. А наказывали в лучшем случае «стрелочников».

Впрочем, Клавдия предпочитала не думать об этом. С милиционерами, приведись ей с ними общаться, она сразу же переходила на официальные рельсы.

Девица оказалась уже совсем не молодой. Это была солидная женщина с мягкими чертами лица и таким же голосом.

Клавдия не очень понимала, как могла эта женщина, вполне респектабельная и даже дородная, оказаться участницей избиения депутата.

Оказалось, что Елена Павловна Низовцева и не была участницей избиения, скорее, она была на стороне Худовского, потому что именно с ней он выходил из бара, когда какие-то мальчишки, «рокеры», по определению Низовцевой, ни с того ни с сего напали на бедного Иосифа Владимировича и стали беспощадно его избивать.

— То есть вот так просто напали и стали избивать? — спросила Клавдия. — И ничего не сказали?

— Нет, что-то они сказали, кажется, — наморщила лоб Низовцева. — Да, они, по-моему, угрожали Иосифу Владимировичу за его политические взгляды…

— Простите, а в каких выражениях?

— Ну, что-то в том смысле, что мы, мол, демократы, а ты — фашист…

— Так… — сделала пометку в блокноте Клавдия.

— И что, дескать, даже не пытайся лезть в президенты…

— Ага… — снова записала что-то Клавдия. — Это было на улице?

— Да, в сквере. Там прямо посреди бульвара сквер такой…

— А охрана Худовского? Куда девались его телохранители?

Низовцева снова наморщила лоб.

— Неловко об этом говорить, но Иосиф Владимирович хотел побыть со мной наедине, — ответила она наконец со смущенной улыбкой.

— В сквере?

— Ну да… Это прямо через дорогу…

— А эти рокеры, они что, ждали его там?

— Нет, они следили за нами от самой гостиницы…

— Вы их не знаете?

— Нет, что вы…

— Понятно… — Клавдия снова сделала пометку в блокноте. — А вы, простите, где вы работаете?

— Я закончила ВГИК. Сценарный факультет. Пишу сценарии… То есть дома работаю…

— Мгм…

— Простите, можно спросить?

— Да…

— Вы распорядитесь, чтобы меня отпустили? Я ведь ответила на все ваши вопросы.

— Разумеется.

Собственно, ничего особенно нового Клавдия не узнала. Ну разве что добавилась политическая окраска.

Низовцеву отпустили. А Клавдия отправилась в прокуратуру, попросив в отделении, чтоб, как только найдут хулиганов, тут же сообщили ей.