Безмолвный дом - Фергюс Хьюм

В ожидании соответствующей юридической процедуры вдова разыграла целый спектакль, демонстрируя скорбь и привязанность к покойному супругу. Она распорядилась поместить его тело в новый роскошный гроб, после чего перевезла в Бервин-Манор, где покойного поместили в фамильный склеп Ренов.

Вдова, избавившись от супруга, вспомнила о приемной дочери, которая в это время гостила у друзей в Австралии. Миссис Рен отправила ей длинное письмо, содержащее все подробности случившегося, в котором она сама и адвокат просили падчерицу немедленно вернуться в Англию и вступить во владение Бервин-Манором, каковой со всеми землями переходил к ней по завещанию.

Покончив таким образом со всеми делами, имеющими отношение к смерти и ее последствиям, миссис Рен стала ждать того момента, когда получит страховые выплаты и начнет новую жизнь в качестве очаровательной состоятельной вдовы. По всеобщему мнению, маленькая женщина вела себя очень достойно, и Рен – каким бы тупоголовым его ни считали – проявил здравый смысл, разделив свое имущество, движимое и недвижимое, поровну между двумя наследницами. Мисс Рен, как и подобает ребенку от первого брака, унаследовала дом и землю своих предков, тогда как вторая жена получила страховые выплаты, каковые, как все откровенно признавали, вполне заслужила тем, что пожертвовала своей молодостью и красотой ради такого старика, как Рен. Пока утрясали все эти нюансы, вдова стала самой популярной личностью в Бате.

Впрочем, для миссис Рен все закончилось вполне благополучно. Завещание было должным образом подтверждено, а двадцать тысяч фунтов выплачены ей надлежащим образом. Итак, разбогатев, вдова вместе с отцом поселились в Лондоне. По прибытии она отправила записку Люциану, уведомляя его о своем появлении в городе. Приятная внешность молодого человека произвела на миссис Рен неотразимое впечатление, и она спешила возобновить знакомство, столь неудачно начавшееся в ходе полицейского дознания.

В свою очередь, Люциан тоже не стал терять времени и немедленно засвидетельствовал ей свое почтение, поскольку после расследования, проведенного страховой компанией «Сириус», из коего миссис Рен вышла с незапятнанной репутацией, он начал склоняться к мысли о том, что поспешил с вынесением вдове обвинительного приговора. Посему он нанес ей визит почти сразу же по получении приглашения и застал ее по прошествии трех месяцев столь же цветущей, привлекательной и уже не обремененной строгим траурным нарядом.

– Как это мило с вашей стороны, мистер Дензил, заглянуть ко мне, – жизнерадостно защебетала она. – Я не видела вас с той приснопамятной встречи в кабинете мистера Линка. Боже, сколько же хлопот выпало на мою долю с того времени!

– Хлопоты ничуть не повредили вам, миссис Рен. Что касается вашей внешности, то я сказал бы, что прошло три минуты, а не три месяца с тех пор, как я видел вас в последний раз.

– Ничего удивительного. Слезами горю не поможешь, полагаю. Но мне хотелось бы знать, как продвигается расследование дела тем полицейским.

– Он так ничего и не обнаружил, – сказал Люциан, качая головой, – и, насколько я могу судить, шансы узнать правду весьма невелики.

– Я так и думала, – пожав плечами, заявила миссис Рен. – Как мне представляется, в Старом Свете в этом смысле немногого можно добиться. Что ж, полагаю, большего я сделать не в силах. Я уже рассказала все, что знаю, и даже предложила награду в пятьсот фунтов. Уж если доллары не помогут найти убийцу Марка, значит, этого не сможет сделать никто.

– Скорее всего, миссис Рен. Прошло уже три месяца с момента совершения реступления, и с каждым днем вероятность его раскрытия уменьшается.

– Но, несмотря на это, Диана Рен встала на тропу войны, мистер Дензил.

– Диана Рен? А кто это?

– Моя падчерица – единственный ребенок Марка. Она была в Австралии, в самой глуши где-то на западе страны, и только совсем недавно узнала о смерти отца. На прошлой неделе я получила от нее письмо, и у меня сложилось впечатление, что она намерена приехать сюда, дабы выяснить, кто упокоил ее родителя.

– Боюсь, что в этом она не преуспеет, – с сомнением протянул Дензил.

– Она очень постарается, – передернув плечами, произнесла миссис Рен. – Она упряма как ослица, но говорить об этом смысла нет, поскольку она все равно поступит по-своему, – сказала красавица вдова и, с облегчением сменив тему, продолжила говорить о куда более фривольных материях, пока Люциану не пришло время уходить.