Сонька. Конец легенды - Виктор Мережко

— Мы с вами схожи. Я тоже игрок!

Бессмертная направилась к выходу, Гаврила Емельянович предупредил ее:

— Будьте крайне осмотрительны, в противном случае сенсация может не состояться.

Бывшая прима кивнула и толкнула дверь.

Изюмов ждал Таббу нетерпеливо и взволнованно. Когда она появилась, шагнул навстречу, зашептал:

— Вам нельзя здесь больше появляться, мадемуазель!.. Гаврила Емельяныч сдадут вас! Даже у Глазкова вам небезопасно-с!

— Вам известно, где он живет? — удивленно подняла брови бывшая прима.

— Да, на Старо-Невском. Он мне сообщил!.. Вас могут даже там выследить!

— Учту, спасибо за предупреждение, — усмехнулась Бессмертная и двинулась к выходу.

Константина Кудеярова из камеры доставили прямо к Икрамову.

Могучий Асланбек молча впустил арестанта в кабинет князя и так же молча закрыл за собой дверь.

Ибрагим Казбекович вышел из-за стола, протянул руку:

— Здравствуйте, граф.

Тот, печальный и измотанный, вяло пожал ладонь кавказца, усмехнулся:

— Я как-то уже стал забывать, что меня можно так величать.

— Мы вас отпускаем. Но на определенных условиях.

— А просто отпустить без всяких условий и обязательств нельзя?.. По-моему, своим малодушием и податливостью я принес Департаменту полиции больше, чем все раскрытые вами подпольные организации.

Князь оценил слова и состояние Кудеярова, уклончиво усмехнулся:

— Хорошо, пусть это будут не условия, а моя личная просьба. На это вы согласны?

Константин гордо вскинул подбородок:

— Я слушаю вас, князь.

Тот в задумчивости сделал несколько шагов по кабинету, взял со стола пачку папирос, закурил.

— Вы ведь с мадемуазель Бессмертной не только дружили, но и состояли в одной запрещенной организации?

— Я отказываюсь отвечать!.. Все, что можно было сообщить о бывшей приме, я многократно изложил. И ничего нового сказать вам не моту!

— Я не требую от вас новой информации, — улыбнулся снисходительно Ибрагим Казбекович. — Я всего лишь напомнил вам о былых ваших отношениях с мадемуазель.

— Простите, но я имею такт не напоминать вам о ваших былых отношениях с ней.

Князь проглотил реплику.

— Благодарю за тактичность. — Вновь прошелся по кабинету. — Нам крайне важно в ближайшие дни задержать Бессмертную.

— Вы полагаете, я могу вам в этом помочь?

— Полагаю, да.

— Каким образом?

— Сейчас постараюсь разъяснить. — Икрамов загасил недокуренную папиросу в пепельнице, сел за стол. — Говоря профессиональным языком, мадемуазель залегла на дно. Ни друзья, ни бывшие коллеги — никто не знает ее адреса.

— Дорогой князь! — возмущенно воскликнул граф. — Но ведь вы располагаете немереным количеством филеров, шпиков, сыщиков, осведомителей, и не найти одну-единственную особу, к тому же довольно известную, это даже не смешно!.. Это страшно, князь! Куда мы катимся?

— Я в этой структуре недавно и могу только с сожалением развести руками.

— Но кроме вас!.. Следователи, приставы, судьи, прокуроры — куда они смотрят?!

— Иные в карман, иные в никуда… Увы, Константин Георгиевич, все в наши дни покупается и продается.

— Но я также не знаю, где находится данная особа!

— Согласен. Хотя одно время она жила в одной из ваших квартир.

— Я должен в очередной раз оправдываться?

— Ни в коем разе. Я касаюсь исключительно мадемуазель Таббы. Если мы в считаные дни не задержим ее, то ее элементарно уберут.

— Кто?

— Ваши бывшие однопартийны. Они уже убрали барона Красинского, застрелили одну из наших агентов. Теперь на очереди Бессмертная.

— Но я не представляю, где ее искать!

Икрамов взял листок бумаги, крупно написал на нем, показал графу.

— Вам знакома эта фамилия?

— Разумеется. Гришин — известный следователь и редкая сволочь.

— По нашим представлениям, он единственный, кто может знать местонахождение мадемуазель.

— Так арестуйте его, допросите, и он все до копейки вывалит!.. У вас есть мастера выворачивать локти до затылка!

— Нельзя. Мы можем спугнуть Бессмертную, она затаится окончательно и в загнанности натворит массу непоправимых дел.

— Вы предлагаете мне встретиться с Гришиным?

— Совершенно верно.

— И что я ему скажу?

— В этом вся тонкость. По нашим данным, следователь симпатизирует Бессмертной.

— У них роман?!

— Ну что вы, граф… Симпатизирует исключительно из гуманных соображений. Жалеет ее.

— Я тоже ее жалею. Как-то раз даже выручил во время кражи в ювелирном магазине.

— Господин Гришин сам человек ущербный… Вы ведь наверняка слышали, что однажды он пытался застрелиться?

— Да, читал в газетах.

— Человек небогатый, многодетный, с путаной карьерой и с достоевщиной в душе — он в мадемуазель нашел родственную душу и всячески содействует ей.

— Я все-таки не понимаю, как я могу войти в доверие к нему?

— Вы были дружны с Бессмертной — раз. Искали высшую справедливость и в результате потерпели не только поражение, но и разочарование — два. И три — вы страстно желаете поучаствовать в судьбе бывшей примы, чтобы каким-то образом выровнять ее будущность.

Кудеяров помолчал, переваривая услышанное, поднял глаза на Икрамова.

— Но вы ведь, князь, когда-то любили мадемуазель.

— Оставим это за скобками, — ответил тот. — Но если вдруг увидите мадемуазель, передайте — я крайне обеспокоен ее судьбой.