Спасти шпиона - Данил Корецкий

– Эту – жалко, – признался напарник. Помолчав, добавил: – Нет, конечно, приказ есть приказ… Но все равно жалко. Молодая, красивая. И смотрит на него, как на Киркорова…

– Сука она палёная, – процедил сквозь зубы Жора. – Туда ей и дорога.

– А кого она спалила-то? Нас с тобой, что ли?

Жора не снизошел до ответа. Из вчерашнего разговора он понял, что шеф подцепил какой-то триппер, заразил эту ведьму Лючию, а она своего муженька. Дон Марио Ванцетти разделался с изменщицей, а теперь ищет ее любовника. В общем, Змею хана.

И ему, Жоре, хана тоже.

И этому дураку, Алексу.

А все через эту сучку, Оксану… Больше Змею неоткуда было подцепить эту гадость. Жора точно знал, как лицо приближенное. Вот тебе и «роскошная телка»! Да и шеф хорош… Гондон он штопаный, а не Змей.

– И все равно, – упрямо бубнил Алекс. – Можно как обычно сделать. А то удумал херню какую-то, фильм ужасов…

– Ты что, шефа учить вздумал? – зло перебил его Жора. – Если он узнает, ты ей еще завидовать будешь!

* * *

Мигель сидел в припаркованном за углом «Шевроле»-пикапе, который, похоже, был ровесником первой высадки человека на Луну. Он купил машину за триста пятьдесят долларов и в полной мере ощутил сказочность своего богатства. Сейчас Мигель разговаривал по душам со своим другом.

– Зачем ты это сделал, амиго? Ведь они сами все отдали. Зачем ты их убил?

Друг не отвечал.

– Ты меня сильно подставил. Очень сильно. Если Оксана узнает – что я ей скажу? А она рассердится. И обидится. Почему я должен отвечать за тебя?

Друг по-прежнему молчал. Он не умел отвечать, объяснять, оправдываться. Он вообще не умел говорить – только стрелять. Мигель разговаривал с револьвером «смит-вессон» модели шестьсот девяносто шесть, калибра сорок четыре магнум: хромированным, пятизарядным, с мощной рамкой, коротким стволом в два с половиной дюйма[25]и колоссальной энергией выстрела. И хозяин, и его жена опрокидывались и отлетали на два метра, как будто их лягнула лошадь. Но ведь сам Мигель этого не хотел!

– Я же не нажимал на курок! Ну, признайся, не нажимал? Ты сам все сделал, – настаивал Мигель.

Револьвер виновато молчал, как бы полностью признавая свою вину.

– Ну, то-то же, – назидательно сказал один друг другому. – Никогда так больше не делай!

Мигель откинул барабан, вынул и бросил под ноги три стреляные гильзы. Достав из перчаточного ящика квадратную полупустую коробку, он вставил в свободные гнезда длинные тяжелые патроны с высверленными в пулях отверстиями. Потом положил почти пустую коробку обратно, туда же сунул «смит-вессон» и завел мотор.

Нужно спешить, готовиться к завтрашнему отъезду, к новой жизни, которая начнется с рассветом. Собрать нехитрые пожитки, выспаться перед дальней дорогой… Нет. Мигель точно знал, что не уснет. Он слишком взволнован, слишком взбудоражен, слишком счастлив. Оксана обещала, что будет с ним. Значит, простила. Значит… Завтра, завтра утром.

Он, наконец, тронулся с места, но домой не поехал: решил еще сделать круг вокруг ее дома – вдруг заметит, выйдет? В сердце торчала какая-то заноза, что-то недосказанное между ними, и хватило бы одной улыбки, одного взгляда, чтобы занозы не стало. А интуиция подсказывала, что он обязательно увидит свою возлюбленную. И интуиция его не обманула.

Оксана с каким-то пожилым человеком садилась в большой внедорожник, припаркованный возле ее дома. Карамба! Что это значит?!

Он медленно проехал мимо, расширенными глазами рассматривая незнакомую машину. Свет фонарей высвечивал лица в темном салоне. Оксана весело улыбалась и прижималась к старику с лицом обезьяны. Может, это и есть ее любимый дядюшка Сурен, у которого она пропадала целую неделю, а потом вернулась вся в слезах?

Через пару сот метров Мигель съехал на обочину и выключил фары. Что происходит? Он не мог даже допустить, что Оксана обманула его. Невозможно. Она обещала!

И, тем не менее – куда-то уезжает с неизвестными людьми, и не похоже, чтобы ее тащили силком.

Или все-таки…

Мигель был растерян. Взгляд инстинктивно упал на крышку перчаточного ящика. Хорошо, что у него есть друг…

Фары «туарега» приближались, и Мигель пригнулся. Когда машина проезжала мимо, он попытался разглядеть, что происходит в салоне, но ничего не увидел. Габаритные огни исчезли за поворотом. Мигель завел двигатель и, не включая свет, поехал следом. В низком небе то и дело вспыхивали зарницы. Пахло большим дождем.

* * *

– Мне так нравится наш номер, Суренчик! Оттуда замечательный вид, когда я его вспоминаю, у меня колотится сердце…

– Через километр дорога закрыта, ремонт, – хмуро объявил Алекс, переключаясь на пониженную передачу. – Придется объезжать.

Ему не нравилось происходящее, и Сурен это почувствовал.

– Ну так объезжай, – холодно велел он.

Они свернули с главной дороги на грунтовку, и в открытые окна вскоре потянуло землей и прелой травой, а позже – близкой стоячей водой и тиной. Грунтовка перешла в черно-зеленую целину, где густая плотная трава была выше бампера. «Туарег» подпрыгивал на кочках и, наконец, резко затормозил.

– Куда это мы приехали? – заинтригованно спросила Оксана.

– Сюрприз, – буркнул Сурен.

– Ты просто прелесть, – судя по жизнерадостному голосу, Оксана все еще думала, что это очередное приключение, которое Сурен устроил для своей ненаглядной Барби. – Мы выходим?

– Конечно, выходи.

Было темно, и свет фар нисколько не разжижал эту темноту – ксеноновые лучи выглядели, будто два ярких белых гвоздя, вбитых в срез черного дерева. Томоканские болота имели дурную репутацию. На западе течет Малая Томоко, на востоке – Большая Томоко, между ними – вонючая топь, прорезанная бетонной полосой шоссе девяносто два.

Гиблое место, к тому же кишащее аллигаторами. Несколько лет назад сюда возили туристов, чтобы показать первобытных чудовищ в естественной среде обитания. Но ничего хорошего из этого не вышло: аллигаторам бросали гамбургеры и колбасу, поэтому они стянулись сюда со всего болота, стали драться за территорию, а потом и нападать на людей. Экскурсии прекратили, а у съездов с шоссе поставили предупреждающие таблички: «Опасно, аллигаторы! Кормить запрещено!» Таблички уже проржавели и не читались, но местные жители и так без особой необходимости сюда не ходили.

Сегодня с утра Суслик бросил в болото четыре куриные тушки, порубленные на четыре части. Прикорм – вот как это называется. Причем сочные, пахнущие кровью, куры – это не какой-нибудь стерильный гамбургер! Сейчас в непроглядном мраке болото зловеще светилось десятками красных точек – словно тлеющими гнилушками.

Оксана ничего этого не знала, красные огоньки на черной болотной глади ей ни о чем не говорили, но, выйдя из машины, она вдруг почувствовала приступ страха. Слишком неподходящим для веселых приключений было это место, да и погода совершенно не располагала к развлечениям. К тому же уж очень мрачными были ее сопровождающие, а их биополя излучали явную враждебность и сулили опасность. Включая биополе Сурена.