Спасти шпиона - Данил Корецкий

Вот так дела, подумал Мачо. Он проводил труп глазами и перевел фонарь вправо.

Крыс больше не было. Ни одной. Поток внезапно иссяк, будто его отрезали. Зато поперла дикая вонь, от которой у привычного ко всему Мачо перехватило горло. Мокрые крысиные шкуры в фекальном потоке могли сойти теперь за цветущий фруктовый сад.

Мачо развернулся лицом к течению. Не отрывая взгляда от освещенного участка тоннеля, он перехватил фонарь в левую руку, достал пистолет и пошел вперед.

Он успел сделать только несколько шагов, и опасность материализовалась.

Сперва жижа заволновалась, вытолкнув вверх что-то вроде смерча, который стремительно понесся на Мачо. Из глубины тоннеля сверкнули ярко блестящие звериные глаза, а в следующую секунду конус света пересекло в прыжке большое шерстистое тело.

Приглушенный выстрел прозвучал словно сам собой – инстинкт сработал быстрее разума. Взвизгнул рикошет, высекая искру из бетонной стены канала.

За короткое мгновение, что тлела эта искра, Мачо успел получить бешеный толчок в грудь, который не просто опрокинул, а буквально впечатал его в зловонную жижу. Фонарь вылетел из рук, описал короткую дугу и, подняв фонтан брызг, плюхнулся в канализационный поток, бессмысленно уставив яркий луч в грязный щербатый потолок.

Сверху, не давая подняться, тут же взгромоздилось, навалилось тяжестью и вонью нечто бесформенное, сильное, разъяренное. Если бы оно умело убивать, то Мачо вмиг пришел бы конец. Но, к счастью, существо такими навыками не обладало. Оно вдавливало его в мягко пружинящий мусор, беспорядочно молотило конечностями, хватало комбинезон, яростно дергая прочную ткань, визжало на разные лады, норовя нащупать горло. Мачо подтянул, насколько было можно, подбородок к груди, левой рукой уперся в нечто горячее, как едва остывший кусок сваренного прямо в шкуре мяса, попробовал отодрать это от себя. Одновременно изогнул правую руку и, ткнув глушителем в сплетение чужих напряженных мышц, дважды нажал спуск. Пух! Пух! В замкнутом пространстве хлопало гораздо громче, чем обычно.

И тут же раздался яростный звериный крик. А-а-а-й-я-я-я! Хватка, как ни странно, не ослабла, даже напротив: огромные лапы добрались до горла, смяли жесткий воротник, затрещали хрящи, а перед глазами разбегались яркие окружности. Мачо выстрелил еще – раз, второй, третий, разряжая восемнадцатизарядный магазин до тех пор, пока не перебил какой-то силовой канат, держащий в напряжении все мышцы нападавшего. Навалившееся на него тело вмиг размякло, ослабло и даже как будто стало легче. Мачо брезгливо скинул его с себя.

Потом он какое-то время лежал, собираясь с силами. Плотно набитый рюкзак поддерживал его голову над потоком. В нескольких метрах послышались какие-то неясные звуки, и Мачо встал. Поднял и отряхнул свой «мегалайт», посветил на звук. Нечто было еще живо и успело отползти вверх по течению, оно напоминало кучу слабо шевелящейся ветоши. Мачо подошел поближе.

«Обезьяна», – подумал он с удивившим его самого безразличием, будто за время своих скитаний по московской канализации он только и делал, что встречался здесь с экзотическими представителями фауны.

Но когда существо медленно повернуло к нему свою безобразную, приросшую к груди морду, Мачо вынужден был признать, что ошибался. Это не обезьяна. Этот зверь гораздо опасней. В нем сидело не меньше пяти пуль, но он все еще цеплялся за жизнь. И взгляд… Взгляд похож на человеческий!

Мачо встряхнул головой. Сейчас не время для вопросов «почему» и «как такое возможно». Он не спит, не бредит, он выполняет задание, – а если все-таки спит, то попробует ответить на них, когда проснется.

Сквозь лохмотья окровавленной шерсти просвечивало голое и отталкивающе белое, словно гигантская личинка, тело. И слышалось тихое бормотание, в котором Мачо изредка улавливал смутно знакомые звукосочетания.

«Словенский, что ли? – рассеянно подумал он. – Болгарский?» Существо опять завыло, но Мачо перешагнул через него и пошел дальше. Его не интересовало ни происхождение этого странного существа, ни его дальнейшая судьба.

У него было свое дело и своя цель. Он шел домой и готов был на этом пути выдержать еще много подобных испытаний. Потому что далеко-далеко от темных, смрадных и опасных московских подземелий, в другом полушарии, в солнечной Дайтона-Бич, его ждала любимая жена, очаровательная и преданная. И он шел к ней, совершая подвиги, как Одиссей шел к своей Пенелопе.