Не та игра - Алексей Евгеньевич Михайлов

Максим достал из чемодана пакет лапши быстрого приготовления и банку с консервированными сардинами, с легким сожалением вспоминая рыбный суп и котлеты, которые вчера привез от родителей. Но работа есть работа! Пока заваривалась лапша, Максим пересмотрел план действий. Теперь к нему добавились: истребование документов пропавшей Комаровой из ее личного дела в банке, изучение содержимого ее телефона и поиск самой пропавшей на испытательном полигоне. И да, запрос на Комарову в областной психиатрический диспансер.

После обеда Минин, передав экспертам материалы для проведения дактилоскопических экспертиз по обоим происшествиям, направился в банк. В банке его появлению не очень обрадовались. Во-первых, в этой организации своя система власти, и представитель государственной нарушал правильные токи административно-командных отношений, установившихся между банковскими служащими. Во-вторых, вид человека в полицейской форме негативно влиял на посещаемость организации клиентами. В третьих, в банке знали своего участкового, который никогда не заходил просто так или чтобы воспользоваться предложениями по кредиту. Поэтому Минина незамедлительно пригласили в кабинет к управляющей.

Та, внимательно выслушав участкового и уточнив, что ему конкретно надо, позвала своего заместителя и дала тому краткое указание. Заместитель вернулась только через десять минут раскрасневшаяся, вспотевшая и взволнованная. Она прошла напрямую к управляющей, которая до этого момента была вынуждена вести с участковым беседу на отвлеченные темы, и начала ей что-то неистово шептать на ухо. Управляющая была как кремень. Ни один мускул на ее лице не проявил активности. Наконец, она кивнула, и заместитель молниеносно скрылась за дверью.

— Очень странные новости, — сказала совершенно спокойным тоном управляющая, — копии всех документов Комаровой исчезли.

— Всех? — уточнил Максим, тоже пытаясь держаться на высоте.

— Абсолютно всех, — подтвердила управляющая, которую все подчиненные боялись как огня, — я, разумеется, накажу ответственных. Но Вам, Максим Владимирович, ничем помочь не могу. К сожалению.

— Жаль, — промолвил Максим, — очень темная особа, эта ваша Комарова.

— Кстати, Комарову мы уволили в пятницу за прогулы! Поэтому она уже не наша.

Максим вышел из банка с каким-то неприятным осадком на душе и большим желанием разобраться в этой таинственной истории. Она становилась все интереснее и интереснее. Хотя нередко за таинственными событиями прячутся банальные совпадения и тривиальные поступки.

Нужно было возвращаться на испытательный полигон. И ему потребуются большие ресурсы. Поэтому из банка он прямиком направился к начальнику отдела Накарякову, который уже собирался ехать к операм обмывать ножки.

— Ты с ума сошел? — тихо спросил Накаряков после того, как в течение, наверное, целой минуты пытался усвоить план Минина, — весь личный состав отдела, пожарной охраны, работников предприятий города и волонтеров отправить прочесывать лес? Только лишь потому, что тебе кажется, что пропавшая девушка там заблудилась?

— Да, — недоуменно пробормотал Максим, ожидавший совсем другую реакцию, — там ведь нашли ее телефон.

— Ты хоть представляешь, какой там лес? За пять дней она могла уйти в любом направлении. Где ее искать? А может, ее и нет в этом лесу. Может, она этот свой телефон просто потеряла на прошлых выходных, когда земляника пошла. Ты это выяснял?

— Нет, — честно признался Максим, который очень часто упускал примитивные, но очевидные предположения, предпочитая масштабность и свободу криминалистического поиска.

— А если у нее телефон, предположим, украли в городе, а потом потеряли в лесу? Или Солдатов врет, чтобы следы запутать? Да сколько еще можно версий построить?! А ты хочешь весь город взбаламутить.

Максим печально посмотрел под ноги и пожал плечами, отчего стал похож на провинившегося школьника.

— Значит так, — подытожил Накаряков, — берешь дежурную машину, этого своего Солдатова, едешь на полигон, осматриваешь место обнаружения телефона. Потом опрашиваешь соседку, ходила ли эта твоя Комарова за ягодами и когда она в последний раз видела её телефон. Понял?

— А если пропавшая и вправду заблудилась в лесу? — предпринял последнюю отчаянную попытку Максим.

— Ничего с ней не случится. Сейчас тепло, в лесу полно ягод и грибов. Если хочешь, можешь там сиреной пошуметь и в громкоговоритель зверей попугать. И, если эта твоя Комарова действительно заблудилась, то сориентируется на звук.

Максим вышел слегка обескураженный негуманной позицией начальника и его здравым подходом к анализу фактов. Может быть, череда внезапно вскрывшихся и маловероятных обстоятельств действительно настроили Максима не на тот лад?

План расследования опять пришлось скорректировать. Но внутренний двадцатитрехлетний летний бунтарь Максима решил наперекор сорокапятилетнему начальнику сначала опросить Гамову, а потом уж съездить с Солдатовым на испытательный полигон. К тому же сегодня Геннадий Петрович допоздна задерживался на даче, а дежурная машина после обеда была ангажирована операми для мобильности их пребывания на озере.

Минин снова сбегал в банк, опросил Татьяну Гамову, которая неожиданно для себя зарделась при его появлении и ожидаемо для Максима заявила, что её подруга никогда не ходила ни за ягодами, ни за грибами, а телефон все время был при ней и никуда не пропадал.

Вернувшись в отдел, Максим, все еще уязвленный железобетонной логикой Накарякова, стал просматривать проверочные материалы. Дойдя до ориентировки на Комарову, он вдруг замер. Если бы находившийся в этот момент в кабинете старший участковый уполномоченный Матвеев был более чутким и наблюдательным, он заметил бы, что волоски на руках у Минина в этот момент поднялись вверх.

Никогда еще Максим не испытывал такого потрясения. Это было именно тем, ради чего он пошел служить в полицию, тем, ради чего, наперекор родителям, хотел стать следователем.

Действуя как можно более естественно, он сделал то, что впоследствии объяснил желанием не сковывать себя рамками формальной логики. Он что-то набрал на компьютере, что-то отредактировал, что-то распечатал, что-то откопировал. Потом достал тоненькую бумажную папочку и черным фломастером аккуратно вывел на ее обложке: «Дело без вести пропавшей Комаровой», открыв тем самым негласное расследование, выходящее за пределы его служебных компетенций. Сложив в только что появившуюся на свет секретную папочку подготовленные документы, он убрал ее в свою большую кожаную папку и незаметно выскользнул из кабинета.

Так возник список версий по делу, большинство из которых никогда бы не поддержал ни Накаряков, ни Мухин: 1. Комарова страдает психическим расстройством; 2. Комарова занимается шпионажем в пользу иностранного государства; 3 Комарова является членом тоталитарной секты и стала жертвой похищения.

Эти версии были подкреплены лежавшими в той же папочке фотоизображениями найденного на месте драки в «Эдельвейсе» медальона и увеличенного изображения медальона на груди Комаровой, которые как две капли воды были похожи друг на друга, за исключением степени сохранности. Медальон Комаровой был новеньким.

Глава 5

Всегда