Не та игра - Алексей Евгеньевич Михайлов

Утром коллеги обратили внимание, что Татьяна Гамова как-то неуловимо элегантно одела свой форменный костюм. Не утаилось от их любопытных взглядов и волнение Татьяны при появлении участкового уполномоченного полиции Минина. Тот ещё утром, также обуреваемый волнением, правда несколько иного заряда, позвонил Гамовой и сообщил, что у него есть кое-какие сведения по делу Лидии Комаровой.

И вот теперь они стояли друг напротив друга, глядя через клиентское окно. Он в холле. Она в кабинете. Шариковая ручка, которую она нервно теребила в руках, в полной мере испытала степень волнения своей хозяйки. И, когда та бросила ее на стол и побежала в холл к участковому, потная и уставшая ручка еще долго катилась по гладкой поверхности, демонстрируя оставшимся в кабинете работникам банка, что с Татьяной что-то не так.

Окончательную точку в догадках коллег поставило доселе неслыханное предложение, поступившее участковому от Татьяны, угоститься чаем с конфетами. Сомнений быть не могло. Татьяна влюбилась в этого нелепого участкового. Все без исключения находящиеся в кабинете сотрудники банка, а также кассир, специально оставившая по этому случаю свой пост, рассредоточились в кабинете по обе стены от открытого настежь клиентского окна и, затаив дыхание, приготовились слушать.

Но Минин оказался глуп и глух. Он отказался от чая и, открыв свою дурацкую черную папку, с какими по неизвестной причине ходят все полицейские, протянул Татьяне какую-то бумагу. После этого разговор их стал скучным и неинтересным, и все работники банка, за исключением специалиста по работе с корпоративными клиентами Любови Федоровны Склочниной, разочарованные разошлись по своим рабочим местам.

— Что это? — спросила удивленная Татьяна, разглядывая фотоизображение из папки Минина, — Точно такой медальон был и у Лиды! Только гораздо более новый!

— Вы уверены? — спросил Максим.

— Безусловно! Я его сто раз видела и даже в руках держала. Лида говорила, что он в память от бабушки достался.

— А еще такие медальоны Вы когда-нибудь встречали?

— Нет, — призналась Татьяна, — никогда.

— Вот и я никогда. Более того, я всю ночь просидел в Интернете и не нашел там ни одного похожего медальона! Эти медальоны уникальны!

— И что? Зачем Вы мне это рассказываете? И какое это имеет отношение к исчезновению Лиды?

— Не знаю, — честно признался Максим, — но то, что медальоны между собой как-то связаны, нет сомнений. На медальоне у Лиды был номер?

— Да, на оборотной стороне. Номер пять.

— А на этом, — Максим достал из папки еще одно изображение найденного в Эдельвейсе медальона, — два!

— Не понимаю, что Вы хотите сказать, — призналась Татьяна.

— Вы знаете кого-нибудь из этих людей? — не обращая внимания на замечание Татьяны, спросил Минин, протягивая ей фотографии подравшихся в клубе мужчин.

— Нет, — сразу же ответила Татьяна, едва взглянув на фото, — но вот этот, помладше, мне кого-то напоминает… О, Боже!!!

— Что? — воскликнул Максим, заставив работников банка перейти в состояние готовности для возвращения на покинутые позиции у клиентского окна.

— Это невероятно! Его костюм!

— Что с ним? — понизив голос, уточнил Максим.

— Он такой же, как и у Лиды, в тот день, когда мы встретились. Только мужской. Такой же старомодный. И покрой схож, и материал, и цвет. И одинаковые тапочки!

— Вы… Вы в этом уверены? — сбивающимся от волнения голосом спросил Максим.

— Безусловно! У меня хобби — кройка и шитье. Я такие вещи очень хорошо подмечаю. Я тогда еще подумала, что Лида из какой-то глухой деревни. Юбка еще ничего, а вот блузка точно из ХХ века. И ворот у нее был такой же, как на рубашке этого парня. Широкий. Сейчас такие не носят. И блузку она носила под заправку, как и он, свою рубашку. И светлый кожаный ремешок точно такой же. Сравните брюки: у дядьки они современные, стильные, узкие, а у парня — широкие, талия высокая. И сами они какие-то бесформенные, что ли. Как из советского кино. Кто эти люди?

— Это-то самое удивительное, — тихо сообщил Максим, — никто их не знает. Они подрались в клубе Эдельвейс в прошедшую пятницу. И медальон этот принадлежит кому-то из них. Боюсь, что они как-то связаны с Лидой….

— Может быть, кто-нибудь из них — это ее бывший сожитель, от которого она убежала?

— Может быть, — рассеянно произнес Максим, внезапно осознав, какой он лопух, — мне надо срочно в отдел, кое-что сделать. Одно дело перед другим… Неважно. Я с Вами свяжусь!

Сказав это, он тут же развернулся и быстрым шагом, чуть ли не бегом, покинул помещение банка. Татьяна и Любовь Федоровна остались в замешательстве. Первая встревожилась внезапным уходом Максима и пыталась понять, какие же все-таки новости о Лиде он ей пытался сообщить. А вторая гадала, закрутится ли между участковым и ее коллегой роман или все-таки бестолковый юнец все испортил.

Максим же со всех ног несся в отдел. Опять он упустил важное. Который раз за эту неделю! И как он раньше не догадался проверить видеозаписи с Эдельвейса? Вдруг на них окажется Лидия! Самое обидное, что если бы не Татьяна, возможно, он об этом даже и не подумал. К тому же через полчаса у него запланирована поездка на испытательный полигон. Максим спешил всё успеть.

И он всё успел. Но ни то, ни другое не принесли ожидаемого результата. Комаровой на видеозаписях не оказалось. А место обнаружения телефона Геннадий Петрович показал весьма приблизительно. Где-то тут. Плюс-минус двадцать-тридцать метров. В итоге два часа поисков в окрестностях не привели ни к обнаружению пропавшей, ни к выявлению каких-либо следов её пребывания.

Зато Геннадий Петрович подружился с Медяным. Помогая Максиму в поисках, они смогли собрать в этом благодатном месте еще по пакету лисичек. А Геннадий Петрович умудрился нащипать и небольшое ведерко земляники. Даже Максим не смог пройти мимо рассыпанных в редкой траве желтых шляпок и набрал себе немного грибов на ужин. Этим он заслужил по возвращению в отдел одобрительные взгляды у других участковых. Хоть в чем-то он повел себя, как нормальный человек. Впрочем, это было единственным приятным моментом за весь день.

После обеда Максим занялся поиском видеокамер, которые могли бы заснять мужчин, подравшихся в Эдельвейсе. Он резонно решил, что ни один преступник в здравом уме не стал бы на руках через весь город тащить бессознательное тело. Это тяжело и небезопасно. Скорее всего, он донес свою жертву до автомобиля, который припарковал где-то неподалеку, либо в свою квартиру, расположенную в ближайших домах.

Больше всего надежды возлагалось на две видеокамеры, которые были установлены с противоположной стороны здания, в котором располагался клуб «Эдельвейс». Как раз там, куда и