Райский сад дьявола - Георгий Вайнер

Тогда они вырвались из лагеря всемером. И пятьдесят миль за ними неукротимо шла погоня. Поплыли через реку они втроем. С тех пор регулярно преследует кошмар, или сон, или наваждение, приходящее наяву и во сне: виден близкий берег, он плывет один, загребая правой рукой, и ясно, что сил осталось только на один взмах, а дна под ногами нет. Берег — рядом, но дно — еще ближе…

Андерсон посмотрел вниз на набережную. По широкой сходне скатывали с борта теплохода его вэн, маленький удобный автобус «плимут». Тихо урчал мотор, галдели матросы, хэнковский экипаж пошучивал с ними. А капитан теплохода, усатый удалой болгарин Ангелов, перегнувшись через поручни мостика, кричал им на сносном английском: «Смотрите не опаздывайте, отходим ровно в полночь». В крышный багажник уже была уложена вся съемочная телевизионная аппаратура: камеры, лампы, огромные алюминиевые чемоданы. Съемочная группа — двое парней и некрасивая тощая девка, похожая на колли, устраивались в автобусе и махали снизу рукой Андерсону — мол, мы готовы.

Андерсон поставил на мраморный столик недопитую наполеонку с коньяком, рука ощутила нежный холод камня. По трапу спустился к нему капитан, козырнул и открыл рот, чтобы что-то сообщить — скорее всего какую-нибудь глулость.

Андерсон знал — для того чтобы командовать речным круизным теплоходом, вовсе не надо быть Генрихом Мореплавателем. Но доброжелательно-веселая дурость капитана Димитра Ангелова его удивляла. От разговоров с ним Андерсон испытывал мазохистское удовольствие.

— Хай, кэп! Ты хотел меня предупредить, чтобы мы не опаздывали. Угадал?

— Точно! — восхитился Ангелов. — Откуда вы догадались?

— Пока не могу сказать. Это секрет. Ты мне лучше ответь — из-за чего вы, болгары, русских не любите?

— Почему? — удивился капитан. — Мы их любим. Как братьев. Двоюродных…

— Тогда объясни, почему на теплоходе все объявления так хитро составлены — все, что пассажирам разрешено, написано по-английски, а все запрещенное — по-русски?

Капитан Ангелов, не задумываясь, быстро ответил:

— Потому что они богатые!

Андерсона это развеселило — он давно заметил, что глупые люди быстры на ответ, поскольку им легко думать.

— Не вижу логики, — строго сказал он.

— Видите ли, мистер Андерсон, у нас довольно дорогой круиз. Обычные русские сюда не попадают. А те, что путешествуют с нами, напиваются каждый день и обязательно пытаются отнять у рулевого штурвал. Когда я не допускаю этого, они предлагают выкупить теплоход.

— А что они будут делать с ним? — заинтересовался Андерсон.

— Один мне сказал, что он перегонит его в Москву и поставит напротив Кремля. Бордель, ресторан, казино, на верхней палубе — дискотека. Может быть, он шутил?

— Не думаю! — восхищенно покачал головой Андерсон.

— Если бы теплоход был мой, я бы продал, — вздохнул Ангелов. — Этот русский обещал меня и в Москве оставить капитаном на судне…

— А что? — Присвистнул Андерсон. — Замечательная должность — флаг-капитан бардака…

— В Болгарии сейчас жизнь тяжелая, — пожал плечами Ангелов. — И очень ненадежная…

— А в Москве? — спросил Андерсон. — Надежная?

— Не знаю… Я там не был, — сказал Ангелов. — Я в Одессе был… Давно… Я тогда на пароме Одесса — Варна плавал… А в Москве не был…

— И я не был, — успокоил его Андерсон. — Может быть, вместе еще поплывем, кино снимем…

— С вами, мистер режиссер, хоть в Австралию, — заверил капитан.

Чистая душа. И разговор их прост, как треньканье на банджо. Пару недель назад доброжелательно-дурацкие рассказы капитана и навели Андерсона на мысль об этом круизе. Совершив приятное путешествие по Дунаю через шесть стран, он вместе со своими ребятами не оставит ни одного следа, ни единой отметки о своем пребывании там. Ладно, посмотрим, как это получится…

Андерсон встал, похлопал приятельски капитана по крутой спине, твердо пообещал:

— Не тревожься, мы вернемся до полуночи… Нам осталось снять только вечернюю панораму города…

— Желаю удачи! — еще раз козырнул капитан Ангелов.

Андерсон спускался по трапу на набережную и удивлялся, что нет в нем ни возбуждения, ни страха, ни ощущения чего-то необычного. Шел как на скучную работу. Белые стены круизного теплохода, алая ковровая дорожка на трапе, латунные поручни и ободки иллюминаторов. Духота и скука. Спустился на набережную, сел в автобус, оглядел команду и сказал:

— Ну что? Поехали?