Третье откровение - Ральф Макинерни

— Третья тайна Фатимы была раскрыта в двухтысячном году, когда Ратцингер служил префектом Конгрегации вероучения.

— Возможно, он не возвратил документ в архив.

— Это мы и должны выяснить.

— Просто заглянем к Папе Бенедикту и спросим, где документы?

Однако Родригесу было не до шуток. Он имел в виду, что завтра утром надо первым делом отправиться в Конгрегацию вероучения. Большинство бывших коллег Ратцингера по-прежнему там работали: Ди Нойя, Браун и другие.

— А пока давай напьемся, — предложил Трэгер.

Конечно, на самом деле он не имел в виду опьянение. В нынешнем состоянии Родригес мог выпить без последствий кварту бренди. Но они все-таки опрокинули по несколько стаканов, пока Родригес говорил — а ему нужно было высказаться. Наконец он умолк, а потом, помолчав, сказал:

— Значит, смерти объяснимы. Вот за чем охотился убийца.

Трэгер не сразу сообразил, что Еугенио Пьячере кардинал. Как и его предшественник Йозеф Ратцингер, Пьячере носил мантию только в конгрегации. На встречу он пришел в простой черной сутане, с беретом, низко надвинутым на лоб. Сняв убор, он словно похвалился лысиной. Встретив Трэгера и Родригеса улыбкой, Пьячере провел их в свой кабинет, закрыл дверь и жестом пригласил сесть. Сам он прошел к креслу с высокой спинкой, слишком просторному для него.

— Ваше известие очень тревожно, — тихо промолвил кардинал, переводя взгляд с Родригеса на Трэгера.

Родригес уронил плечи.

— Вы ничего не знали? — спросил он.

— Я ничего не знал. — На смену улыбке пришла опечаленность. — Порой я думаю, предполагала ли Богородица, сколько бед сотворит, открыв все эти тайны сестре Лусии.

— Но разве третью тайну не обнародовали? — спросил Трэгер.

— Обнародовали. Все надеялись, что это положит конец самым безумным догадкам. Разумеется, то, что ее не раскрывали так долго, воспламенило любопытство. Появились самые странные домыслы о содержании третьего секрета. И наконец его святейшество — тогда он был кардиналом Ратцингером — решил положить всему этому конец. И вот тайну опубликовали, а кардинал написал замечательные комментарии. — На мгновение вернулась грустная улыбка. — И сразу же нас обвинили в обмане. Пошли слухи, что это не все.

Трэгер внимательно посмотрел на Пьячере.

— Но больше ничего не было?

— Огласке предали все.

— Кто мог похитить послание? — спросил Трэгер.

Пьячере развел руки, словно на мессе.

— С моей стороны было бы очень опрометчиво строить предположения.

— Мы вынуждены строить предположения, ваше высокопреосвященство, — заметил Родригес.

И только тут до Трэгера дошло, что этот мягкий маленький священник, источающий святость, является одним из князей церкви.

— Предположения я оставлю вам, — любезно промолвил Пьячере. — Представляю, какое разочарование испытал похититель.

Далее кардинал развивал мысли, изложенные Ратцингером в примечаниях, сопровождавших публикацию третьей тайны в 2000 году. Суть христианской доктрины была полностью раскрыта еще во времена апостолов. Разумеется, затем происходило то, что кардинал Ньюмен назвал «развитием доктрины», — раскрытие нюансов, заложенных в основах веры. Но любое развитие истинно только тогда, когда не противоречит исходному откровению.

— Мы узнаём все больше и больше о том, чего не в силах понять, по крайней мере в этой жизни. — Пьячере покрутил перстень на правой руке, словно опасаясь, что тот свалится с пальца.

Разумеется, были и другие откровения, некоторые из которых получили официальное признание, однако и в их случае проверка на истинность заключалась в сравнении с каноном.

— У откровений простым людям есть положительные и отрицательные стороны, — пробормотал Пьячере. — Многие подобные явления укрепляют веру. Плохое же заключается в страстном желании узнать, что ждет впереди, услышать пророчества. Есть те, кто, кажется, мечтает о конце света. Разумеется, явления Богородицы в Фатиме стали благословением для церкви. Павел Шестой посещал город, а за ним и Иоанн Павел Второй. Однако суть послания, услышанного в Фатиме, стара, как сама церковь. Молитва, раскаяние, воздержание. Вся тайна заключается в том, что на самом деле никакой тайны нет.

— Но как же покушение? — напомнил Трэгер.

— Да, да, конечно. Покушение.

К моменту расставания Трэгер решил: если он когда-нибудь обратится к религии, то будет мечтать, чтобы у его смертного одра стоял кардинал Пьячере.

Беседуя на следующий день с отцом Кроу на крыше Ватиканской библиотеки, Трэгер уже знал о пропаже третьей тайны. И он никак не мог отделаться от мысли, что Кроу тоже об этом известно. Однако оставалось неясным, несмотря на вчерашнее замечание Родригеса, связаны ли как-либо убийства в Ватикане с исчезновением документов.

— Будьте осторожны, — напутствовал Трэгер Кроу, когда они спустились вниз и остановились у кабинета монсеньора.

— Я всегда осторожен.

— Хорошо.

Трэгер решил не говорить пока, что ему удалось установить связи Кроу с братством Пия IX.