Тайный гость - Анатолий Олегович Леонов

сузились, лицо побелело от гнева. Не думая о последствиях, он яростно замахнулся на сторожа своей тростью с тяжелым бронзовым наконечником, искусно выполненным в виде оскалившейся морды медведя. Охранник, видимо, предполагавший нечто подобное, издал громкий боевой клич, похожий на вопль, и выставил вперед свою алебарду. Не дожидаясь печальной развязки, отец Феона сделал шаг вперед и рукой схватился за древко направленного на судью оружия.

– Как же увидеться с послом, мил человек, коль ты и звать не желаешь, и внутрь не пускаешь?

Монах говорил спокойно, но в голосе его слышались стальные нотки. Охранник тщетно пытался освободить свою алебарду. С таким же успехом можно было пытаться руками вырвать из земли дерево. Не веря своим глазам, он сделал еще одну попытку с тем же результатом. Молодой, крепкий воин не смог даже пошевелить своим оружием. Между тем на шум из дверей палат выбежал ассистент одного из четырех находившихся в Москве консулов торговой компании. Узнав, в чем дело, он без колебаний и предельно вежливо пригласил непрошеных гостей внутрь. В казенной палате он усадил их за большой обеденный стол и, попросив немного подождать, скрылся в дверях черного хода.

Дождавшись, когда за порогом стихнут шаги англичанина, отец Феона бросил удивленный взгляд на Проестева, который, казалось, был совершенно расслаблен и весьма доволен собой.

– Ты, Степан, чего вдруг разбушевался?

Проестев поудобней развалился на тяжелом резном стуле с высокой спинкой и улыбнулся.

– А пусть англы голову ломают, чего вдруг главный судья Земского приказа с порога угрожать стал! Как они на этом сидят? – добавил он, недовольно ерзая.

Ждать пришлось долго. Все это время в помещение кто-нибудь заходил. Взъерошенный ассистент с сообщением от консула. Чопорный лакей с кувшином посольского клерета и парой оловянных кубков с золотой насечкой, наконец юная распутница Марта, принесшая поднос с легкими закусками.

Вонючий козий сыр и сухие, как подметка сапога, галеты Проестев с презрением отодвинул в сторону, вино же лишь слегка пригубил и сразу сморщился, точно клюкву съел.

– Скалдыри! – произнес с чувством. – По такому содержанию, что они получают от нас ежедневно, могли бы что-нибудь приличное предложить!

– Что, например? – насмешливо спросил отец Феона.

– Да любой полугар[50] лучше, чем эта кислятина! – вскипел Проестев и вскочил с места. – Чего ждем? Где чертов посланник? Я теряю остатки своего ангельского терпения!

Сразу вслед за резким и раздраженным возгласом начальника Земского приказа в казенной палате подозрительно быстро объявился новый, незнакомый мужчина, точно он все это время просто ждал за дверью и вошел, когда терпение у русских окончательно лопнуло.

Вошедший выглядел болезненно бледным и сухим, как вяленый лещ, но при этом держался вызывающе надменно и чопорно. Но это был не английский посланник Джон Мейрик, которого Феона встречал при дворе царя Василия Ивановича Шуйского.

– Ты кто, раб божий? – нелюбезно спросил незнакомца Проестев, также, видимо, знавший Мейрика в лицо.

– Я секретарь посольства. Мое имя – Ричард Свифт.

– Как? – встрепенулся Феона. – Ричард Свифт?

– Точно так! – вежливо склонил голову церемонный Свифт.

– А нам нужен не секретарь, а посланник.

Проестев свирепо надул ноздри, оскорбленный чванством англичанина.

– Так что пошел вон и зови начальника!

В ответ на столь нелестные слова сурового судьи Свифт и ухом не повел. Он еще раз вежливо поклонился Проестеву и с чувством глубокого самоуважения ответил, тщательно подбирая русские слова.

– Милорд, вынужден принести вам самые глубокие извинения от лица его превосходительства. Жестокий приступ подагры уже несколько дней не дает ему ни малейшей возможности подняться с постели. Приходится опасаться за здоровье сэра Джона, ведь от этого недуга легко и умереть!

– Вот как? – недобро скривился Проестев, нимало не поверивший в жестокую болезнь главного в Москве английского дипломата. – Может, ему нужен царский доктор Валентин Бильс?

– Не стоит утруждаться, милорд. У нас прекрасные врачи. Они справятся. А пока я уполномочен моим патроном ответить на все ваши вопросы.

Секретарь обвел гостей холодными и мокрыми, как у лесной жабы, глазами и вновь низко поклонился, показав им изрядную плешь на затылке.

– Итак, что привело вас к нам?

Феона и Проестев едва заметно кивнули друг другу.

– В холодной подклети Сретенского съезжего двора лежит труп вашего человека, – начал Проестев, в упор разглядывая Свифта.

– Нашего? – вполне искренне удивился англичанин. – Вы уверены в этом?

– Разумеется. Это мавр очень маленького роста. Убит при попытке кражи. Убийца уже задержан и признался в содеянном.

– Вот как!

Свифт, медленно растягивая слова, пытался выиграть себе время на ответ.

– Почему решили, что это подданный английской короны, а не, допустим, датской, французской или голландских штатов?

– На то есть основания. Для начала при нем была обнаружена коробочка с таинственной гравировкой на незнакомом языке. В коробочке лежали английские монеты, алхимические приборы и магические снадобья…

– А кроме того, тайное письмо, написанное все тем же незнакомым языком. – Отец Феона достал из поясной сумки ту самую коробочку и потряс ею перед глазами посольского секретаря.

Проестев бросил на монаха озадаченный взгляд, но, сообразив, что Феона никогда ничего не говорит просто так, кивком головы подтвердил его слова.

– Разве все это доказывает, что убитый был англичанином? – Свифт холодно пожал плечами, однако в глазах его предательским образом отразились испуг и растерянность.

– В какой-то мере, – произнес Феона и полностью завладел вниманием незадачливого секретаря. – Я навел справки. И надпись на коробке, и письмо написаны так называемым ангельским языком. В Москве его не знает никто, а вот у вас сейчас живут два известных мага, которые, по нашим сведениям, прекрасно владеют данным письмом!

– Это какое-то недоразумение. Люди, о которых вы говорите, вовсе не маги, а искусные врачи и алхимисты. Можете спросить о них у лорда Михаила Салтыкова, который лично приглашал их ко двору!

Оправдания англичанина прозвучали слишком поспешно, чтобы можно было поверить в их искренность.

– Значит, врачи? – ухмыльнулся отец Феона. – Возможно, этим объясняется то обстоятельство, что у нищего мавра на лице остались следы весьма дорогих операций?

– Операций?

– Ранее у него были отрезаны нос и губа. Кажется, так в Англии наказывают мошенников и фальшивомонетчиков?

Внимательно слушавший Проестев в этот момент присоединился к разговору, как всегда, жестко и нахраписто.

– А я вот не понимаю, – воскликнул он, – зачем отказываться от тела мертвого соотечественника, пусть даже и преступника. Тем более что среди нас (тут он посмотрел на отца Феону) есть человек, лично видевший его в карете, принадлежащей английской торговой компании.

Прижатый к стенке Ричард Свифт окончательно растерялся. Его «жабьи» глаза бегали из стороны в сторону, лишь бы не встретиться с суровым и жестким