Айсберг под сердцем - Наталья Андреева

— Как играла Лукашова? — спросил он.

— Разнообразно. Она неглупа. Но характер… — Калерия аж передернулась. — Почему-то она решила, что мой опыт ей не нужен, что сама со всем справится.

— И кто теперь ее заменит?

— Кто у нас будет скипидарить на олимпийской поляне? — усмехнулась Климова. — Еще не решили.

— Прости, что?

— Скипидарить — быть скипом. Капитаном. От которого на поляне, иначе, на поле для игры в керлинг, зависит все. Место вакантно.

— Разве не Свиридова?

— Свиридова Олимпиаду сольет, — твердо сказала Калерия.

— Почему ты так думаешь? Потому что она старая?

— У нее нет контакта с игроками даже ее команды. С ней что-то происходит в последнее время. А что — я сама пока не пойму.

— Может, это она устранила Лукашову? А теперь мучается угрызениями совести.

— Для нее это был единственный шанс попасть на Олимпиаду.

— Лера, кто сделал тот бросок?

— Я не видела. Слушай, по-моему, я свой номер отбыла, — резко сказала Калерия. И демонстративно посмотрела на часы. — Провела с тобой достаточно времени, дабы закрепить в сознании масс мысль, что я твоя любовница, и прочитала тебе краткий курс истории керлинга.

— Очень уж краткий, — пожаловался он.

— Вся эта информация есть в инете. И даже больше. Не ленись — почитай. А я пойду спать.

Он уже понял: уговаривать бесполезно. Как только речь заходит о покушении на Алину, Климова замыкается в себе. Она, безусловно, знает, кто сделал тот смертельный бросок. Но покрывает преступника. Либо сама является преступницей. А не скрывает свою вражду с Лукашовой лишь потому, что все об этом знают и обязательно расскажут.

«Могла или не могла?» — гадал он, глядя, как Климова идет к двери. На столе осталась недопитая чашка зеленого чая.

— До завтра, — бросила она перед тем, как закрыть дверь.

Он даже сказать ничего не успел.

«Зачем она приходила?» Он понял, что имеет дело с человеком, который привык рассчитывать все свои ходы, хорошим психологом, обладателем устойчивой нервной системы. Она ведь бегала восемьсотметровку, а там невротики не приживаются. Он и сам такой, устойчивый к стрессам. В этом принципиальное отличие Климовой от Саши, на которую она внешне так похоже. Саша — типичная истеричка. Чувств своих скрывать не умеет, интриговать тоже. Честная, прямая, открытая и чрезвычайно эмоциональная. А Климова — скала. Черт знает, что у нее на уме.

Он помыл чашки и лег, бессмысленно глядя в темное окно. Ему не впервой такое противостояние. Какими бы крепкими ни были нервы у убийцы, рано или поздно он ошибается. Проблема заключалась в том, что Климова Алексею нравилась. Она ему нравилась настолько, что он до сих пор чувствовал ее запах, потому что намеренно принюхивался. Он слышал ее голос, низкий, грудной, ее чарующий смех, необычайно звонкий для женщины с таким голосом. Он видел ее силуэт на фоне темного окна. Ее, а не луну, хотя луна в эту ночь была полной и необычайно яркой. Но небесное светило не могло затмить земную женщину. Теперь Алексей был в этом уверен: Климова вполне земная. И интересы у нее приземленные. Она хочет остаться главным тренером сборной. Кто знает, может, и ей снятся эротические сны?

Ведь если его безоговорочно признали ее любовником, это означает, что мужчины у Климовой сейчас нет. Осталось выяснить, насколько давно его уже нет…